— Лена, вы всерьез, — он особо выделил это слово, — думаете, будто способны одеться сами?
— Как-нибудь! — огрызнулась в ответ. — Может, у меня похмелье, но вы мой начальник, а не любовник.
— Не претендую, — отмахнулся Лотеску и сложил руки на груди. — Лена, давайте без глупостей! Я не собираюсь заменять камеристку, всего лишь сэкономлю время и найду подходящий наряд. Мы опоздаем, тут иллюзий не строю, давайте хотя бы выглядеть прилично. В этом, — он ткнул пальцем в мой мятый костюм, — в министерство не пустят. Косметику смойте, поедете без макияжа.
— Но…
Вот спасибо! То есть все красавицы, а я уродина?
— Магдалена, не испытывайте моего терпения! — нахмурился хассаби. — И чтобы в последний раз! — пригрозил он и скрылся за дверью.
Заперлась на щеколду и повернула вентили.
Вода сделала свое дело, сразу стало легче. Понежившись немного под теплыми струями, влезла в махровый халат и выглянула в спальню. На кровати валялся «боевой комплект» на сегодня. Лотеску стеснительностью не отличался, не забыл о нижнем белье. Не стала устраивать скандал и, как могла с трясущимися пальцами, принялась одеваться.
Когда воевала с блузкой, в дверь деликатно постучали. Уронив девичью честь на пол, разрешила войти и, пнув лежачую гордость, попросила помочь. У бюстгальтера два крючка, а тут — десять пуговиц, непосильная задача.
Хассаби вздохнул и поставил на стол стакан с бурой мутной жидкостью. Окинул взглядом, оценивая масштаб катастрофы, и скомандовал:
— Встали!
Покачиваясь, подчинилась, по очереди засунула ноги в юбку. Коротко визгнула молния. Лотеску застегнул не до конца, чтобы потом заправить блузку. С ней он справился быстро, вопреки стереотипам о неумении мужчин одеть женщину, правда, свои действия сопровождал нелестными характеристиками и нравоучениями.
— Все.
Начальник без тени смущения задрал юбку и одернул блузку.
Зато я стояла красная как рак.
— Ну, чем недовольны? — В руки сунули стакан. — Зажали нос и выпили залпом.
Средство от похмелья показалось живым огнем. Закашлявшись, не сразу смогла продышаться, зато в голове прояснилось, только тремор рук остался.
Нахлынула вторая волна стыда. Не зная, куда девать глаза, пробормотала слова извинений, по памяти озвучила программу на сегодня. Как Лотеску, наверное, противно! Тот самый случай, когда женщина в нижнем белье не вызывает желания. Сама себя презирала.
— Причешитесь. И успокойтесь, никому не скажу. Однако не ожидал! От благоразумной женщины! — укоризненно покачал головой начальник и указал на часы: время.
Пару раз прошлась щеткой по волосам и заметалась по комнате, собирая сумку. В спешке чуть не забыла обуться.
— Новости способны воспринимать?
В коридор вышли чинно, словно ничего не случилось.
— Еще раз простите, хассаби.
— Да уже простил! — раздраженно отмахнулся Лотеску. — Еще одно слово — штраф вкачу. Надоело!
— Вы замечательный! — слова вырвались против воли.
Действительно, другой бы наорал и выставил без выходного пособия.
— Стараюсь, — усмехнулся хассаби и вызвал подъемник. — Как, мир перед глазами уже не плывет после знакомства с некоторыми? — ехидно добавил он, когда двери раскрылись, и мы временно оказались отрезаны от внешнего мира.
Нахмурилась.
Знакомства? Опять Эдгар?
Поведение Лотеску начинало настораживать, вызывало агрессивное неприятие. Он не муж и не отец, так какого лезет проверять постель? Хотелось все высказать, но ограничилась вежливым:
— Хассаби, моя личная жизнь…
И тут договорить не позволил!
— Вы определитесь: личную жизнь устраиваете или карьеру? Если первое, то на сколько месяцев?
Изумленно захлопала глазами. Это как понимать?
— Брошенные женщины закатывают истерики, — пояснил начальник. — Да и вы не дура, прекрасно понимаете, что за человек Эдгар ишт Хавас. Начальники тоже иногда жалуются на подчиненных, вот и госпожа Лукреция устала от скандалов в приемной. Все с девицами. Именно поэтому я вмешался. Ваша судьба меня чуточку волнует.
Молчала, обдумывая слова хассаби. Действительно, Эдгар показался легкомысленным, но чтобы так? Вот тебе и безупречный работник!
— А что вы говорили обо мне?
Смотрела прямо в глаза, чтобы уловить ложь. Однако, похоже, Лотеску не оговаривал потенциального конкурента: ни один мускул не дрогнул. Значит, таки не ревность.
— Только хорошее, ишт Мазера. Вперед! — начальник подтолкнул к выходу. — Отстанете, добирайтесь до министерства сами.
Заторопилась, старательно сохраняя равновесие на высоких, положенных по протоколу, каблуках.
Лотеску подождал, придержал двери и, сжалившись, подвел к огнемобилю. Его подогнали расторопные служащие.
— Спасибо! — шепнула, когда щелкнул ремень безопасности, и напомнила о том, с чего началось злополучное утро: — Какие новости, хассаби?
— Про кофе не забудьте, черный и очень крепкий, — начальник дал очередной совет по борьбе с похмельем. — Если можете, перекусите. Первые полчаса обойдусь без вас.
— А как же ваш кофе?
Любое совещание по традиции начиналось с крепкого напитка.
— Без вас сварят. Словом, в десять блистать и сиять. Час продержитесь? — хассаби метнул на меня пристальный взгляд.
Кивнула.
