— Но как же дело Тайрона Эламару? — не унималась настырная блондинка.
Ага, так и есть, крутит прядку волос возле уха и тайком улыбается Эдгару. Да не претендую я на него, милая, не строю планов на детей, общий дом. Раскрой глаза, с Эдгаром хорошо веселиться, не более.
— Обвинения сняты. Или вы собрались спорить с правосудием, полагаете, оно ошиблось?
Развернулась к блондинке всем корпусом и сложила руки на груди. Она мгновенно стушевалась и сбежала, а я с легкой грустью подумала, как быстро забывают друг друга люди. Ничего не кольнуло при имени Тайрона, а ведь он меня любил. Как мог. И я тоже. Может, даже больше. Прошел год, и я забыла.
Глотнула кофе, заела воспоминания бисквитом и улыбнулась Эдгару.
Все проходит, ничего не длится вечно.
Вот зачем проводить совещание в таком огромном зале? Сомневаюсь, будто служащие министерства не умеют читать, все равно отчеты подошьют в папки и раздадут. Но нет, их мурыжили в душном помещении, пока главы Карательных инспекций делились успехами и неудачами. Впрочем, мне остаток совещания показался не таким нудным. Может, из-за записок?
План выявления лжемагов вызывал у Лотеску желание его прокомментировать. В блокноте начали появляться записи, порой обидные для докладчика. Начальник не жаловал министра и откровенно надсмехался над его методами работы. Я сначала помалкивала, но потом не выдержала. Как-никак прежде Магдалена ишт Мазера примеряла должность начальника отдела.
Затем пришел черед Эдгара. Он, пытаясь понравиться еще больше, сыпал остротами и умудрялся передавать записки под носом своего и чужого начальства. Обдумывая ответные шутки, благополучно дожила до пяти вечера, когда совещание, наконец, закончилось.
Поинтересовалась у Лотеску насчет вечера.
— Хоть что-то записали? — значит, заметил, чем занималась в последние два часа.
Вместо ответа показала конспект совещания.
Начальник одобрительно кивнул и милостиво отпустил:
— Хорошо, вы свободны. На свидание идете?
Лотеску покосился на Эдгара. Он деловито собирал папки.
— Хотела совместить с покупкой платья.
— Простите, карточку не дам. Завтра свезу в магазин. Только давайте без переносов, мне не хочется под вас подстраиваться.
Только выдержка помогла не хлопать ртом, как рыба. Хассаби собрался таскаться со мной, выбирать тряпки?
— Эм, хассаби, лучше переведите деньги на карточку.
— Стесняетесь?
Никак не могла понять, что таилось в его глазах. Спокойный тон, каким спрашивают о сводке погоды, но взгляд… Может, у меня снова галлюцинации, но за одним вопросом скрывалось сразу два.
— Нет, просто…
Огляделась по сторонам и осторожно тронула Лотеску за рукав, побуждая отойти в сторону: слишком много посторонних ушей. Начальник извинился, попрощался и спустился с президиума. Руку подал — помнил о крутых ступеньках.
— Я не хочу, чтобы вы опозорились, — ответ поразил. — Видите ли, Магдалена, королевский прием не допускает ошибок.
— Думаете, куплю уродство? — стало немного досадно.
— Я этого не говорил, — попытался сгладить неловкость Лотеску. — Словом, у меня вкус лучше, не обижайтесь.
Пришлось смириться с самым странным походом по магазинам в моей жизни.
— Магдалена!
Голос начальника заставил встрепенуться. Проведя рукой по лбу, с трудом сообразила, где я. Ага, гостиница. Судя по ощущениям, ночь прошла весело. В мятой одежде, наверняка с поплывшей косметикой, ночью только туфли скинула. Лежу поперек кровати. Ладно, хотя бы в своем номере. А на часах… Шайтан!
Подскочила и тут же плюхнулась обратно, позорно уронив голову на подушку. У, похмелье!
Стоп, я не разбудила хассаби, он меня убьет или, хуже, уволит. Умереть как-нибудь смогу сама, а вот найти новую работу — вряд ли.
— Госпожа ишт Мазера!
Пошарила по кровати в поисках диктино. Он случайно включился, раз слышу голос Лотеску.
— Сейчас. Еще минутку! — голос звучал жалко.
Треклятый прибор никак не находился. Куда же я его дела?
Стукнула дверь, послышался шум воды. Кажется, за стеной. Кто-то пробрался в мою ванную. Встать бы, прогнать наглеца, но сил нет.
— Так, — меня приподняли и, удерживая за плечи, приложили мокрое полотенце ко лбу, — что вчера пили? Мешали?
Шайтан трижды!
Хотелось завыть и побиться головой о стену, все равно хуже не станет.
Лотеску однажды видел меня пьяную, но вот в таком состоянии — никогда, жалком, противном и совершенно неприемлемом. И когда — посреди рабочей командировки!
— Не увольняйте меня! Пожалуйста! — пискнула, отчаянно борясь с «пилами» перед глазами.
— Пожалуйста, — с готовностью согласился начальник и подхватил на руки. — Только вот в министерстве ждут через полчаса, поэтому экстренные меры. Вы ползете в душ и обещаете не утонуть, я приготовлю одно средство.
— Куда я такая?
Бегло оценила внешний вид в зеркале и пришла к выводу: покойники краше.
— Раньше нужно было думать, — мстительно заявил хассаби и, открыв ногой дверь, усадил на вертящийся табурет.
Подумав, Лотеску снял с крючка халат и полотенца, кинул на бортик душевой кабины.
— Вещи где?
— Хассаби!
Залилась краской при мысли, что он начнет копаться в чемодане.
