– Какие глупости, – вмешалась мать. – Ты в порядке? – снова обратилась она к дочери. – Дорогая, держись от него подальше.
– Стюард в кабине, первая палуба, – взывал пленник.
Тем, кто незнаком с греческим темпераментом и их особой способностью настолько усложнять самую простую ситуацию, что англосаксонский мозг не выдерживает, дальнейшая сцена может показаться невероятной. Даже нам, знающим греков, она тоже такой показалась. Старший стюард, которого вскоре привел Лесли, не только добавил к ароматам женского туалета запах чеснока, но также в один присест сделал комплимент Ларри за пристрастие к узо, похвалил Лесли за его греческое произношение, умиротворил нашу мать с помощью заткнутой за ухо большой гвоздики и тут же обрушился на запертого коротышку с таким жаром, что стальная дверь должна была бы просто растаять. Он забарабанил в нее своими кулачищами и пару раз лягнул. После чего отвесил матери поклон.
– Мадам, – сказал он ей с улыбкой, – не беспокоиться. Ваша дочь с девственностью в безопасности.
Последние слова ее совершенно озадачили. Она повернулась ко мне за разъяснениями, а в это время Ларри, давно привыкший к такого рода скандалам, отчалил в бар за новой порцией напитка. Я пояснил: он, скорее всего, имел в виду, что она может быть спокойна, как девственница. Но мать заподозрила нечто похуже.
– Нет, он не это имел в виду. У нее двое детей.
Я начал потихоньку терять терпение из-за путаницы, которую всегда устраивают греки. Я зачем-то набрал в легкие побольше воздуху, чтобы дать более детальное объяснение, но тут, на мое счастье, в туалет зашли три пассажирки – крупные большегрудые и усатые, толстоногие крестьянки в черных бомбазиновых платьях в обтяжку, пахнущие чесноком, по́том и еще чем-то неприятным в равных пропорциях. Они протиснулись между мной и матерью и вошли в туалет. Увидев старшего стюарда, скачущего от ярости и барабанящего в дверь, они остановились, как здоровенные боевые лошади, почуявшие запах настоящей битвы.
Представительницы любой другой национальности возмутились бы присутствием стюарда, не говоря уже обо мне, иностранце, в этом чертоге женственности, но гречанки – особая порода. Они сразу поняли, что попали в Ситуацию с большой буквы, а это они любят больше всего. Еще бы, трое мужчин (считая уединившегося с Марго) в женской уборной!
Глаза у них заблестели, усы задергались, они окружили старшего стюарда плотным кольцом горячей плоти и потребовали скорейших разъяснений. В разгар Ситуации все говорят одновременно. Температура в туалете подскочила до высокой отметки, гомон стоял такой, что голова у меня стала раскалываться, – с таким же успехом можно играть «Полет валькирий» в железной бочке.
Уяснив детали, три дамы, телосложением напоминавшие профессиональных борцов, оттащили старшего стюарда своими ручищами-граблями с алыми кончиками, подтянули повыше обтягивающие юбки и с криками «Опа, опа!» атаковали дверь кабинки. Их общий вес был под четыреста килограммов, но дверь не поддалась, и в результате под ней образовалась куча-мала. Дамы не без труда встали на ноги и завели спор, как им с ней справиться.
Одна из них, самая легкая, продемонстрировала свою идею (идеальный способ) на двери соседней кабинки. Увы, та не была заперта изнутри, и дама, влетев туда на всей скорости, сильно ушибла ногу об унитаз. Этим она, конечно, ничего не доказала, однако осталась довольна собой, а тут еще появился Ларри в сопровождении бармена с подносом, уставленным напитками.
Какое-то время мы все по-дружески потягивали узо, чокаясь и выясняя, кто замужем и у кого сколько детей. Еще больше Ситуацию оживил Лесли, который привел-таки слесаря. Все сразу забыли про напитки и стали высказывать свои предложения, но слесарь все отверг как человек, знающий свое дело. Подобно фокуснику, он закатал рукава и подошел к двери. Повисла тишина. Он достал из кармана отверточку и вставил ее в маленькое отверстие. Раздался щелчок, и все в восхищении ахнули, так как сезам открылся. Он сделал шаг назад и победоносно поднял руки.
Коротышка и Марго выглядели как двое счастливцев, спасшихся из «Калькуттской черной дыры»[11]. Старший стюард тут же принялся дубасить и трясти несчастного коротышку, при этом поливая его проклятиями. Затем слово взял слесарь-победитель. Мы с почтением слушали его речь о хитрых механизмах вообще и данном в частности. Он осушил стакан узо и выдал поэтический пассаж о замках, которые, похоже, были его маленьким хобби. С помощью отвертки, заколки, кривого ногтя и даже кусочка пластика он мог открыть любой замок. Взяв за кисть коротышку и стюарда, он повел их в туалет, как агнцев на заклание. Дверь захлопнулась раньше, чем мы успели их остановить. Моя семья и три толстухи затаили дыхание. Послышались скрежет и какие-то странные щелчки, а затем наступила затяжная пауза. За ней последовали гневные инвективы старшего стюарда и коротышки вперемежку с путаными объяснениями и извинениями эксперта по замкам. Мы решили незаметно ретироваться, а в это время дамы приготовились снова штурмовать неприступную дверь.
