— В той версии, что досталась мне, использовался иероглиф уечи, это искаженная форма старого наречия династии Айто. В другом трактате я нашла намек на то, где можно искать описание всех трансформаций этого символа… — Рю еще долго перечисляла цепочку своих догадок и находок. — В итоге я пришла к выводу, что в трактатах Айто, Саоро это никто иные как первые харудо.
— Ты так говоришь, будто они появились из ниоткуда.
— Подобное не исключено.
— И откуда у юной гонкай такие познания? — игриво спросил зверопес.
— Благодаря Мастеру Шо, у меня была возможность обучаться у мудрых мужей из Микаэ и соседних провинций.
— Кажется, этой возможностью воспользовалась только ты.
Фешань захохотал, не найдя отклика, опер локоть в руку и начал мять губу.
— Коли это правда, то это кое-что объясняет.
— Мне надо идти.
— Ясно. Если решишь, что твоя сестра сможет держать это в тайне, то расскажи и ей.
— Хорошо.
Гонкай развернулась в сторону туннеля и ушла.
«Она либо умрет очень молодой, либо достигнет высот, которым позавидуют многие». — подумал Фешань, улыбнулся и захохотал от мысли, что возможно и то и другое одновременно.
(Северный район Далай)
Рюга ковыляла по улицам все медленнее. Мокрый туман и ветер так и норовил закинут в глаза здоровенные снежинки. Нога разболелась, а костыль скорее раздражал, чем помогал, но когда гонкай пыталась идти только на своих, двоих ей казалось, что в бедре торчит нож. Духовые кости делали лишь хуже, что бесило гонкай еще больше. Вдобавок после драки с бесами Рюга чувствовала, что с ее духом что-то не так.
— Какого черта ты плетешься за мной, — шикнула Рюга, когда Соон подошел ближе.
— Выполняю приказ.
Рюга остановилась. Повернулась к парню. — «Ну и кислая же у тебя рожа,» — подумали она. В свете дня гонкай разглядела Соона получше. Бледная кожа, морщины не по годам и острые мышцы без капли жира. Вдобавок гонкай бесила рыжеватая бородка и залысины с вкраплениями седины.
— Значит, шавка? — спросила Рюга.
— Если не забыла, кем собралась стать, то напомню, что это ждет и тебя.
— Ты меня бесишь, плешивый.
— Взаимно. — Соон начал мять шею. — Знаешь, я рад, что мы наедине. Давно хотел сказать, что тебе стоит бросить затею, стать пилигримом. Лучше пойди в наемную охрану или…
— Тебя забыла спросить.
Гонкай развернулась, прошла пару кварталов и доковыляла до внутреннего двора казарм. Нога заболела еще сильнее. Рюга взорвалась:
— Я сказала, не ходи за мной!
— Я тебе не подчиняюсь, — ответил Соон.
Рюга все сильнее втягивала голову в плечи. Боковым зрением гонкай заметила, как Наэль копошится возле арсенала. Она заковыляла к нему.
— Здорова, — сказала Рюга.
Мальчишка кивнул.
— Потерял что-то?
— Да, нож.
— Тот самый?
Наэль снова кивнул, затем уставился за Рюгу. Там Соон, сидя на корточках, держал лезвие серебристого ножа в руках, будто прикидывал его вес.
— Отдай ему, — потребовала Рюга.
«И это тот мальчишка, о котором говорил Усиочи? — подумал Соон. — он уже точно стал убийцей…»
— Ты оглох?
Соон, не вставая, протянул нож рукояткой к Наэлю. Тот подошел, но брать не спешил. Оба вцепились друг в друга взглядами.
— Эй, он принадлежит ему, — сказала Рюга.
— Зачем в твоем возрасте нож? — спросил Соон, не реагируя на гонкай.
— Чтобы защищаться, — ответил Наэль.
— Слышал, ты и в атаке неплох.
— Если придется.
Глаза Наэля дрогнули. Он попытался выхватить нож, но лишь сцапал воздух.
— Эй! — Рюга зашагала к ним.
— Да ладно, держи. — Соон положил серебристую железку на траву. — Просто хотел проверить твою реакцию.
— Бери и шагай за мной, — сказала Рюга Наэлю.
Мальчишка, не отводя глаз, поднял нож.
— Отвали от него, понял? — Глаза гонкай засветились, впервые она разглядела духовое тело Соона. — «Урод плешивый…»
Хоть Соон и обладал внутренним духом, его было много, больше чем когда-либо видела Рюга. Но ее напрягло даже не это. Духовые каналы в теле пилигрима сияли как у настоящего Мастера. — «Сколько же ты тренировался?..»
— Наэль, мне нужно собрать всех.
— Зачем?
— Расскажу, когда соберем.
— Понял.
Мальчишка и гонкай прошли мимо Соона и зашагали в город.
«Чую доставит она нам бед…»
(Подземные Далай)
Акай — парень с мятными волосами и шрамами по всему телу, едва держал сознание. Он понял, что распят на цепях, которые прибиты клиньями. Акай уже бывал в этом месте. Едва заметный оранжевый свет подсвечивал высокий каменный свод над головой. Всю пещеру опутывали корни толщиной с дом.
По по плитам босыми ногами шлепала Лисара, расхаживая туда-сюда. Акай понял, что его дух подавлен ядом матери. Парень вспомнил, собирался напасть на Рюгу, которая вышла из подвала, где больше часа болтала с прибывшими чужаками, которых Акай тоже хотел убить.
— Мама, зачем ты остановила меня? — спросил он, слизывая кровь с губ.
— Дорогой ты очнулся. — Лисара подошла к сыну, припала на колени и обняла его за живот.