Вот только это им мало помогло. В конце концов дошло до того, что монгольский командир подал сигнал к отступлению. Возможно понял, что численные перевес все же не давал ему решительного преимущества. А может причина в том, что до войска русичей все же было недалеко и он опасался приближения погони. Впрочем, не исключено, что это было банальное бегство.
Как бы то ни было, но противник побежал. Лишь часть русичей нашла в себе силы броситься в погоню. Но продлилась она недолго, так как над полем разнесся сигнал «общий сбор». Он повторялся раз за разом, пока до разгоряченных воинов наконец не дошел его смысл, и они не поворотили коней. Поле боя конечно осталось за ними. Но это была поистине пиррова победа.
Михаил поднес к губам свисток и трижды подал сигнал сбора. Потом склонился к уху своего мерина, и потрепал его холку.
— Хоро-оший мальчик. Хоро-оший. Спасибо дружище.
Потом он отстегнул узду, высвобождая рот, и извлек из подсумка на поясе парочку сушеных груш. Которые тут же скормил животному. Тот для начала обнюхал угощение. Удовлетворенно фыркнул, и принял подношение. Остальные воины так же были заняты тем, что задабривали своих боевых товарищей. Кто-то яблоком, кто-то морковкой, иные подслащенным медом сухариком. Как уже говорилось, романовская порода удалась на славу. Вот только отличалась своенравностью. Ну что тут сказать. Нет в мире совершенства.
— Командирам взводов доложить о потерях! — раздалась команда сотника.
— Третий взвод в строю пятнадцать человек, из них пятеро с легкими ранениями. Остальные потери уточняем, — выкрикнул Михаил, и уже к своим людям. — Богдан, со своими парнями займись трофеями. Егор, Антип, на вас раненые и павшие. Все кого задело, ко мне, и если можете снять доспехи…
На поле боя провозились достаточно долго. К этому моменту к ним успела подойти третья боярская сотня. Ее командир осмотрел место схватки и неодобрительно покачал головой. И есть отчего. Только самое начало похода, а от подразделения в строю осталась хорошо как треть. Другая, раненые, и скоро не поднимется, причем, часть из них перейдет в невозвратные потери. Ну и оставшиеся пали. Сомнительно, чтобы подобное сошло сотнику с рук. Если только у него не было другого выхода.
— Итак, сорок три человека в строю, тридцать семь ранены и сорок четыре павших. Как это понимать, сотник? — окинув офицеров угрюмым взглядом, спросил полковой воевода.
Так уж вышло, что весь офицерский состав выжил в этой сече. Чего не сказать о десятниках. Более чем существенная потеря. Грамотно подготовленное нижнее командное звено дорогого стоит.
К слову, взвод Михаила пострадал меньше остальных. И все благодаря тому, что доспехи на них были не железными, а стальными. Да и выучка у него была на высоком уровне. Опыт прошлых жизней научил его тому, что дружину и ополчение нужно готовить вдумчиво и снимать с них три шкуры, чтобы потом не было мучительно больно.
Опять же, он знал, что до нашествия времени оставалось совсем немного. Мало кто в него верил, после того, как в двадцать третьем году наваляли сунувшимся было монголам. Причем не на своей земле, а помогая своим соседям адыгам. Но для него это не было вопросом веры. Он знал точно. И гонял своих в хвост и гриву.
— Отвернуть не было никакой возможности, воевода, — глядя ему прямо в глаза, ответил сотник. — Мы преследовали легкую конницу, когда из засады на нас выскочила сотня латников. Когда же мы сошлись с ними, сзади навалились их бежавшие союзники башкиры.
— Все так думают? — вновь окинув взводных, поинтересовался воевода.
— Я приметил опасность вовремя и подал сигнал «впереди враг». Время на то, чтобы отвернуть и оторваться от погони было. Но сотник приказал атаковать, — не стал отмалчиваться Михаил. — считаю, что с командования сотней его нужно сместить, и назначить меня.
Воевода сунул большие пальцы за пояс, и хмыкнув окинул взглядом стоявшего перед ним порубежника.
— Уверен, что управишься лучше?
— Уверен, воевода, — глядя ему в глаза, ответил Михаил.
— Ну что же. Так тому и быть. Принимай командование сотней. Озаботься пополнением. У нас еще целая война впереди.
— Слушаюсь.
Четвертое пришаствие
— Что это было?!
Едва они вышли из палатки полкового воеводы, как Стрельцов дернул Михаила за плечо, оборачивая его к себе. В ответ тот окинул его с головы до пят и неодобрительно покачал головой.
— Ты, Дмитрий, пыл-то поумерь. А то я ить могу и не обращаясь к воинскому уставу окоротить.
Упоминание об уставе оказалось совсем не лишним. Порубежник поскрипел зубами, ожог своего командира ненавидящим взглядом, но все же развивать ссору не стал. Оно и к лучшему. Выяснение отношений ни к чему хорошему не приведет.
Но и оставлять этот выпад без внимания нельзя. Два других взводных наблюдают за происходящим и с этого момента они его подчиненные. Их любовь ему ни к чему. Но отдав приказ Михаил должен быть уверен в том, что тот будет выполнен незамедлительно, и никто не станет устраивать козни за спиной.
