В свою очередь Романов контратаковал описав дугу снизу вверх. Вот только тоже не преуспел. Кочевник успел отшатнуться, и сталь его даже не задела. Впрочем, сомнительно, что это ему навредило бы. Кольчуга, та скорее всего не выдержала бы. Но русский ламеллярный доспех, выстоял бы однозначно. Даже с железными пластинами.
Пользуясь тем, что Михаил еще не обрел окончательное равновесие, степняк ударил щит в щит. С массой тела у него все в порядке. На редкость здоровый для клобуков. Не иначе как имелась пришлая кровь. Так что, у него получилось отбросить Романова, вынудив того открыться. И продолжение атаки скорее всего принесло бы ему успех. Но в этот момент в бедро Михаила впалась стрела, и нога сама собой подломилась. Он попросту не успел совладать с острой болью, буквально рухнув на колено. Как результат меч нападавшего просвистел у него над головой.
Сам Романов еще до конца не успев приглушить острую боль, отчего перед глазами побежали разноцветные круги, различимые даже в темноте, нанес колющий удар снизу вверх. Подобного кочевник не ожидал уж точно. А потому не успел ничего предпринять, и взвыл белугой получив отточенную сталь в пах.
Справившись с болью, Михаил поднялся на ноги, и бросился в сторону приблизившегося стрелка. До него было не более пятнадцати метров, и он успел натянуть лук. А вот Михаил среагировать не успел. Сказалась некая скованность движений, из-за отстраненности, с целью повышения болевого порога. Бронебойная стрела пробила стальные пластины, попав в правую часть груди.
Вот только все та же отстраненность помогла Романову сохранить боеспособность. Он даже не сбился с шага, чем вызвал растерянность у кочевника, и сумел отыграть пару лишних метров. Еще немного, пока тот отбрасывал лук, и выхватывал меч, переводя щит из-за спины на грудь. До конца изготовиться кочевник так и не успел. Михаил запустил в него свой клинок, и тут же потянул из петли топор.
Впрочем, в этом уже не было необходимости. Меч ударил точно в незащищенную броней грудь, опрокидывая клобука на спину и ставя точку, на его жизненном пути.
Михаил приблизился к нему, вернул топор в петлю, и выдернув меч, коротко полоснул поверженного по горлу, проводя контроль. Вынул из его саадака стрелу, и даже при скудном лунном свете рассмотрел, что наконечник держится не так прочно, как хотелось бы. А значит, выдергивать стрелу нежелательно. Дурная весть.
Для начала он обошел всех четверых у костра. Получивший укол в живот, и угодивший в огонь, все еще были живы. Но оказать сопротивление они были не способны. Пожалуй они даже не осознавали, что к ним приближается смерть. Походя разрезал путы Ксении, смотревшего на него выпучив глаза. Караульный, получивший стрелу первым, так же оставался в живых, но уже потерял сознание, от большой потери крови, и скорее всего она его таки добила бы. Впрочем, это не повод пускать дело на самотек. Поэтому Михаил полоснул мечом и по его горлу.
Наконец вернулся к костру, и опустился на траву. Устало вздохнул. Посмотрел на Ксению, возившуюся с детьми, и бросающую в его сторону тревожные взгляды. Попытался провести диагностику раны в груди, и не преуспел в этом. При удачном стечении обстоятельств, шансы выжить есть. Правда, их не так много.
— В поясе деньги. Заберешь, — прерываясь, из-за болезненных спазмов в груди, заговорил он, обращаясь к женщине. — Вернешься обратно на полдень, на один переход. Потом пойдешь на закат. Через три дня выйдешь на земли Теребовльского княжества.
— Почему? Найти мне замену не так трудно. Гулящих девок много.
— Я своих не бросаю.
Молодка постояла какое-то время, а затем решительно подошла к нему, и ухватилась за древко стрелы.
— Убить решила? — кашлянув, спросил он.
— Помочь.
— Эдак только убьешь. Наконечник останется внутри.
— И как быть?
— Если поможешь, побарахтаюсь.
— Что делать? — с готовностью поинтересовалась она.
— Вот.
Он достал из кошеля резак, изготовленный оружейником по его заказу как раз на такой случай. Объяснил как им пользоваться, и велел для начала срезать наконечник у стрелы пробившей насквозь бедро. Любой другой от ранения в грудь уже потерял бы сознание. Но Михаил сохранял ясность ума. Да и болевой шок ему не грозил, благо сумел купировать боль. Не полностью, чтобы сохранить возможность управлять телом. Но все же, ощущал ее в разы слабее.
Когда на бедро легла повязка, она помогла ему расстегнуть ремни доспеха и убрать в сторону часть прикрывающую со спины. Ничего не понимая принесла седло, и положила его перед ним. Он коротко рассказал ей, что и как нужно будет сделать. Какие приготовить мази и наложить на рану. Потом подмигнул ей и принялся за дело.
Уперев основание стрелы в седло, он начал на нее давить, ощущая как наконечник начал движение внутри тела, пронзая его плоть. В какой-то момент почувствовал, что упрется в ребро, и слегка сменив направление давления, сумел сместить наконечник, пустив его мимо препятствия.
