Да. Вот так обстоят дела. Обкатаюсь машиной, и уеду. В неведомое. А красотка Катерина останется здесь. А ты как думал, Виталий Николаич? А чего ты хотел, чтоб она на шее у тебя повисла с радостным криком: 'Витамин, я ваша навеки'?! Размечтался! Слышь, Виталя, заруби ты себе на курносом славянском носу: дамочке нужно продать ненужный ей самолет. И это раз. Дамочке ты - нахрен не нужен, хотя бы по той простой причине, что на Алена Делона похож ты только лишь тем, что тоже одеколон не пьешь. И это - два. И только так. Так вот, прикрой раззявленное хлебало и тихонько устраивайся, где нить на лавочке. Ночи здесь теплые, комаров и жуликов практически нету. Как нибудь протиснешься по стеночке. Не графин какой. А дама будет жить в своем прекрасном доме, своей фантастически прекрасной, полной радостей и светских развлечений жизнью. Развлекая себя при случае светскими кобелями. Тебе-то что за дело? Чужой ты, Витамин, на этом празднике счастья. Ой-ой, да мы-ж ужеж ревнуем. Ой, да мы тут в страсти любовной усех перережемо. Уймись... пехота! Топай давай ножками, да не забудь про хлебало. А то птички нагадят...
Пока я себя одергивал и морально бичевал, госпожа Катерина аккуратно заехала на газон перед особняком и остановила машину. Я было вылезти собрался, но решил погодить. Поскольку хозяйку встречали. Из кустов вылетел лохматый, давно не щипаный, но еще узнаваемый фокстерьер, и злобненько покосившись на меня, попытался в прыжке облобызать хозяйку.
- Монморанси! Фу, нахал! Ты же меня всю испачкаешь, лапами своими немытыми. Опять за крысами охотился? Все утро шлялся где-то, я тебя с собой хотела взять, а тебя нет и нет! Отвяжись, говорю, хулиган лохматый!
И все на чистом греческом.
Пока поименованный хулиган исполнял танец собачьего счастья, я осторожненько, не делая резких движений, выбрался из 'мерсика' и в сторонке встал по стойке 'смирно'. Знаю я ихнего брата. Фокс - псина серьезная, несмотря на невеликий размер. Эвон, какой квадратненький да крепенький. Cамостоятельный. Вмиг без причиндалов оставит, ежели не по нраву придешься. Нет уж, я лучше пешком постою. Завершив пантомиму 'хризантема закрывает на ночь свои лепестки', образина проявила интерес и ко мне. Подошел, склонил на бок голову и вопросительно рыкнул, блеснув на солнце белыми клыками. Кого это, мол, черти принесли в мою конурку? И нахрена ты, кобелина, нам тут сдался? И не пора ли тебя уконтропупить?
- Свои! - заявила Катерина.
- Да какие он, нахрен, свои? - удивился пес. - Ты еще скажи, что замуж за него собралась! Лучше давай я его сразу кокну. И никакой мороки. А то, он же щас жрать запросит. А мне самому мало! Ну, сожрал я крысу. И что? Мою личную телячью вырезку этому, что ли теперь скормить? Щазз! Слушай, давай я его все же ликвидирую. А вырезку и сам слопаю за милую душу... Я же ее чую!
- Свои! - подтвердила распоряжение кирия.
Пес нехотя согласился с ней, подошел ко мне, задрал лапу и брызнул на запыленные кроссовки пару капель, зачислив тем самым в штат. Сволоченок. Как угол пометил.
- Ладно, живи пока - тонко намекнул он мне. Да, смотри не борзей тут, а то я и передумать могу. Мало не покажется!
И умчался за дом. За домом хлюпнуло и плеснуло водой. Купаться побежал!
Я спросил кивнув вслед своему потенциальному убийце:
- Монморанси, это из Джерома Клапки Джерома?
- Да. Извините, господин Рю-джей-ник-офф. Он такой невоспитанный, такой агрессивный. Просто удивительно, как это он вас сразу в покое оставил. Костаса он, например, уже три года, с тех пор как повзрослел, в напряжении держит. А ведь тот друг дома, и часто бывал у нас в гостях.
Она открыла багажник. Я подхватил вещички. Кирия Катерина, сделав приглашающий жест направилась к дому.
- Пойдемте господин Рю-джейник-офф! Я покажу вам комнату. Или может быть просто - Виталос?
- Да, кирия Катерина.
- Тогда - просто Катерина. Без 'кирия'. Вы такой обходительный, Виталос. Такой начитанный. Это такая редкость в наше время! Вы сами будете летать на самолете, или наймете пилота?
'Мама, я летчика люблю! Мама я за летчика пойду! Летчик высоко летает, много денег получает...' Ой, мама! Да что ж это она, так меня облизывает? Неужели боится, что передумаю и откажусь от сделки? Да ну, чушь! А где ж тогда собака-то зарылась? Не может такая женщина на меня глаз положить. Ис-клю-че-но! Этого не может быть потому, что этого не может быть ни-ког-да! И не хрен мне мозги пудрить! Ладно, сочтемся ужо. Но! Марку-то держать надо. Сделал левую ручку кренделем.
- Катерина? Прошу вас!
- О! Благодарю вас! Вы, вероятно, офицер?
- Бывший.
- Бывших офицеров не бывает. Как не бывает бывших львов.
На правом плече рюкзак и ноут, в правой - чумодан по траве елозит на колесиках. В левой - Катерина. Мул я. Не человек. Но кавалер! Этого не отнять. Десять метров - не верста, продержимся.
