Катерина помахала рукой поднимавшейся по лестнице даме весьма полноценных пропорций. Назвать ее толстухой было бы не верно, но лесенка под ней поскрипывала жалобно и цветастое легкое платье на ней, по-моему, тоже. Потрескивало. Деваха подошла и расцеловала моего бизнес-партнера в щечки. Как положено, расцеловала, без этих идиотских причмокиваний возле и около. Звонко и дружелюбно расцеловала.
- Привет, Катерина!
- Привет, Зойка!
- Ты с кавалером?! Рыба в море потонула!
- Он - мой гость. Он покупает самолет. Знакомься - его зовут Виталос. Он из России.
Я привстал, кивнул головой и представился:
- Виталий.
- Привет Виталий! Я - Зойка! Ты откуда будешь? - Весело и бойко затараторила Зойка по-русски и рухнула на обреченно скрипнувший стул.
- Тюмень.
- Это, где нефтяные короли ездят на северных оленях? В Сибири? Ты тоже нефтяной король? Купишь мне бриллиантовое колье?
- Нет. Я даже не барон.
- Опять я без колье осталась. Уже заказали что-нибудь?
- Нет, ожидали тебя.
- Катерина! Ты же знаешь, что мне заказывать! - и замахала рукой пожилому подвижному толстяку.
- Эй, Димитриос! Привет милый! Принеси нам как обычно. И вина белого сразу. Я пить хочу.
Подошел трактирщик, полный усатый загорелый дядька, с веселыми глазами. Привет, красотка! Мое почтение кирия Катерина! Добрый вечер, молодой человек. Что хотите скушать?
- Гафф! - раздалось из под стула Катерины.
- О! И ты здесь, уголовник!? И тебе привет. А для вас, молодой человек, что принести? - Димитриос вежливо кивнул мне головой.
- Вообще-то я котлетки из кальмаров люблю. Приготовите?
Зоя быстро перевела.
- Зачем тебе котлетки? Давай я тебе осьминога с вином принесу? Через пять минут будет. Очень вкусно! Я себе приготовил, только скушать не успел, тебе отдам. Ты голодный совсем! Я вижу!
- Кириэ Димитриос! Я успел задолжать кириэ Монморанси полкило свежей печенки. Не поможете расплатиться с долгами?
- Для нашей псаротаверны нет невозможного, хотя печенка и не наш профиль.
Опаньки. Псаротаверна. Вероятно, псам вход разрешен. Недаром Морсик тут себя так вольготно чувствует. Зойка заулыбалась, как луна на небе.
- Вита...ха-ха...лий! Ты не понял! У нас в Греции псаротаверна - это рыбная таверна. Но тут готовят и все остальное: и кальмаров и осьминогов и мидий и все такое. Хотя для русского уха звучит прикольно.
Из под стула нагло блеснули глазенки:
- А ты ничо, фраерок! Теперь по жизни мне печенку будешь должен.
- А пенделя не хочешь, молодой военный? Обожаю наблюдать за фоксами, летящими по глиссаде в сторону моря. Муму тоскует в одиночестве.
- Чо забыковал-то сразу? Совсем шуток не рубишь?
- Слышь, салага, завтра в 14:00 явишься ко мне в апартамент. На тримингацию. Или на тримингование. Выбирай вариант по своему вкусу, что тебе больше нравится. А может, тебе дисбат устроить? Пора, пора тебя познакомить с воинской дисциплиной, что суть 'строгое и точное соблюдение всеми военнослужащими порядков и правил, установленных законами и воинскими уставами', обрати внимание.
- Ну, ты точно охренел! - и Морсик сделал вид, что падает в обморок.
Тут в нашу беседу вклинилась Зойка.
- А что это вы там переглядываетесь, с этим киллером? Ты Виталя, с ним поосторожнее, Зверь, а не собака. Недавно к нам с Катериной албанцы здесь какие-то привязались, ой, сколько крови было! Ой, как он их драл! Ой, как они орали!
Зойка мечтательно закатила глазки, но развить героический эпос не успела. Рядом со столиком возник Димитриос с двумя подносами, и с ним паренек, груженый аналогично. Они быстро рассортировали товар по потребителям и, пожелав приятного аппетита, бесшумно исчезли.
А мы дружно от благ сих вкушать принялись. Судя по размеру тарелки, Димитриос точно свою порцию отдал. Немногим та тарелка до колеса от 'жигуленка' не дотягивала. Когда я первый азарт сбил и стал уже интересоваться окружающим, винца пригубил:
- Зойка, а что хоть пьем-то?
- Это 'Самена' с острова Самос. У Димитриоса его там родня делает, он самое лучшее закупает. Нравится тебе?
Раз такое дело, надо тост сказать, а то как-то не по-русски. Подлил дамам, себе добавил, и таки сказал:
- За прекрасных дам! За здоровье кириэ Димитриоса и его семейства. За прекрасную Грецию! - и мне даже похлопали. Когда Зойка перевела.
Недоволен был только Морсик. Никак ему пайку его не несли. Запрыгнул он на свободный стул возле меня и принялся жарко и часто дышать, пристальным взглядом провожая и мысленно тщательно пережевывая каждый проглоченный мною кусок, и нервно же при этом облизываясь. И его печальный взгляд не оставлял сомнений в том, что считает он меня законченным подлецом.
От самоубийства на почве нечистой совести спас меня телефон, заумиравший в кармане. Звонить он начинал звонко и радостно, затем постепенно терял тонус, и заканчивал уже на ноте почти трагической. Извинился я перед обществом, отошел в сторонку, разложил 'Моторолку' и услышал приятный мужественный голос -
- Господин Ружейников? Виталий Николаевич?
- Да. Это я.
