У меня в арсенале был довоенный еще номер, когда мы с друзьями дрались, всякие варианты искали. На лобовых, когда пытаются выйти друг другу в хвост, у меня имелся такой вариант: при встрече я обозначаю боевой разворот в одну сторону, а потом перекладываю самолет в другую и иду за противникам. И получается, что когда он выходит из боевого разворота, я оказываюсь у него в хвосте. Так и в тот раз. В момент расхождения «Сейбры» пошли вправо вверх, а я немного протянул по горизонту и начал боевой разворот в сторону «Сейбров», но как только набрал тангаж 40–50, из правого боевого разворота перешел в левый, и оказался сзади, выше и немного правее ведомого «Сейбра». Он впереди меня-чуть больше ста метров. Я ручку от себя отдал и пытаюсь его поймать. Но прицельная марка все время оказывается выше «Сейбра», да еще отрицательная перегрузка вытягивает меня из кабины. Тогда я – раз! – перевернулся, чтобы перегрузка прижимала к сиденью: целиться лучше. Как только я перевернулся, он то же самое сделал, но я уже наложил прицельную марку на его фонарь и с дистанции 130 метров, чуть справа, почти под 0/4, открыл огонь, 37-мм снаряд ударил точно позади фонаря. Разрыв – и «Сейбр» пошел к земле, Я за ним не пошел – после такого попадания нечего было и гнаться».
Боевое донесение 196-го ИАП за 6 октября 1951 г. сообщает, что после атаки Пепеляева «… F-86 левым переворотом с резким снижением пошел вниз, ведущий F-86, прикрывая его, уходил за ним спиралью, что наблюдали гв. полковник ПЕПЕЛЯЕВ, ст. лейтенант РЫЖКОВ и гв. капитан АБАКУМОВ»[4].
Пилот «Сейбра» не смог покинуть самолет из-за повреждения катапультного кресла и, оставляя за хвостом шлейф черного дыма, под прикрытием своего ведущего, на едва работающем двигателе потянул к берегу Корейского залива. Однако его злоключения на этом не кончились, ниже проходила группа МиГов из 176-го гвардейского полка. Одиночный F-86 оказался для них заманчивой целью.
Из рапорта помощника командира 176-го ГвИАП 324-й ИАД гвардии капитана Константина Шеберстова:
