Аэродром был построен в 30-е годы, имел грунтовую ВПП, усиленную металлическими перфорированными плитами. Такие комплекты плит в войну поставлялись в СССР по ленд-лизу. Полк перебазировался из постоянного места дислокации – аэродрома Вознесенское (возле Камень-Рыболова) – всеми тремя эскадрильями. На вооружении полка стояли самолеты Р-63 «Кингкобра» американского производства, полученные по ленд-лизу, к тому времени уже изрядно устаревшие и поизрасходовавшие моторесурс. Реактивной авиации на Дальнем Востоке еще не было, направление считалось второстепенным… Личный состав, рассредоточив самолеты поэскадрильно в линейку вдоль ВПП, стал обустраивать нехитрый полевой быт, разбивать палатки. 1 – я эскадрилья была назначена на дежурство. Офицеры штаба дивизии, руководившие передислокацией, убыли в расположение дивизии – пос. Хороль. Командир 821-го полка полковник В.И. Савельев находился в Ново-Сысоевке, в штабе 54-й воздушной армии, для отработки задач по предстоящим учениям. Вместо него оставались зам. командира подполковник Н.С. Виноградов и начальник штаба подполковник Степанец. День 8 октября 1950 года был воскресным и солнечным, летчики отдыхали – учения должны были начаться в понедельник. В готовности находилось только дежурное звено.
И вдруг в 16.17 по местному времени со стороны Владивостока на небольшой высоте появилась пара самолетов необычных очертаний. Они неожиданно снизились и открыли пулеметный огонь по стоянкам самолетов. Несколько самолетов загорелось. Потом, сделав боевой разворот, самолеты еще раз обстреляли аэродром и улетели в южном направлении.
Налет длился считанные минуты, но последствия его еще долгие годы ощущались в советско-американских отношениях и серьезно отразились на ходе Корейской войны. Так что же произошло на аэродроме в тот день?
…И тут в небе со стороны Владивостока появилась парочка каких-то самолетов на небольшой высоте. Под плоскостями что- то похожее на поплавки. Заспорили, что это за тип самолетов, приняв их за свои – морской авиации. Но тут парочка снизилась и, пролетев вдоль стоянки, почти на бреющем, открыла огонь. Несколько машин загорелось. Заход повторился. Летчики дежурного звена попытались запустить двигатели, но, не получив никаких команд и заметив, что парочка делает очередной заход уже по их стоянке, покинули кабины и залегли на земле. Однако их стоянку обстреливать не стали: видимо, закончился боекомплект. Парочка только пролетела на бреющем и ушла в южном направлении. Загоревшиеся самолеты потушили. Некоторые из них потом удалось отремонтировать, но около десятка пришлось списать.
Что же было? Американская разведка накануне получила данные о размещении советских самолетов вблизи границы с Кореей. Предположили, что полк готовится вступить в боевые действия на северо-корейской стороне, и решили воспрепятствовать этому? В Хороле о случившемся узнали почти сразу – подобные слухи распространяются особенно быстро. Но так же быстро все успокоились, узнав, что никто из людей не пострадал. Командование нашей дивизии ответственности не несло – полк на этот период вышел из состава дивизии. Не предъявили претензий и к командиру полка – его не было в момент ЧП на Сухой Речке… В общем, основную вину возложили на начальника штаба подполковника Степанца и попытались обвинить в трусости командира дежурной эскадрильи, а также – дежурного звена. Делом занялась военная прокуратура.
В итоге начальника штаба осудили за то, что он в нарушение инструкций разрешил поэскадрильное размещение самолетов на стоянках, и за то, что не организовал сразу после перелета связь с ПВО Владивостока. А вот обвинение в бездействии при налете с него сняли – сумел доказать, опираясь на опыт войны, что давать команду на взлет истребителей при штурмовке аэродрома противника, – значит, обрекать экипажи под неминуемое уничтожение при взлете. И точно – Степанец при атаке находился на развернутом полевом пункте управления, держал в руках микрофон, но не счел разумным давать команду дежурному звену. А командиров дежурной эскадрильи в трусости обвинить не смогли: команды на запуск двигателей и взлет они не получали, оставаться в кабинах было бессмысленно. Кстати, меня следователь привлекал в качестве эксперта. Он поставил передо мной вопрос: нельзя ли было с земли сбить атакующие самолеты оружием истребителей? Пришлось разъяснить, что на истребителях оружие закреплено неподвижно, и если бы летчики дежурного звена открыли огонь, то поразили бы только свои самолеты на другой стороне аэродрома.
