Уровень готовки заметно снизился с отъездом Патрика. Он был лучшим шеф-поваром, о котором мы только могли мечтать, и всегда находил способы компенсировать недостаток свежих фруктов и овощей. Теперь мы в основном готовим по старым рецептам. У нас просто нет сил, чтобы придумывать что-то необычное. Мы готовим строго по очереди, и меня немного беспокоит, что теперь мне придется готовить через день. Сегодня я приготовила свое худшее блюдо – просто открыла и бросила в него все, что нашла в шкафу. Честно признаться, выглядит это не очень аппетитно. Я запихиваю немного варева в рот и причмокиваю от удовольствия.
– Очень вкусно, – говорю я Майку. – Попробуй.
Он с недоверием подносит вилку ко рту, жует, глотает и морщится.
В отличие от Майка, я действительно наслаждаюсь результатом своей готовки, хотя текстура у блюда немного странная.
Марк откашливается.
– Я тут вспомнил как раз: можем обсудить пингвиньи какашки?
– Конечно, с удовольствием.
Все, что угодно, лишь бы не замечать пустоту, оставленную Дитрихом и Патриком.
Майк серьезно смотрит на меня.
– Наверное, ты не хочешь это знать, но я должен сказать: вчера я нашел в одном из образцов фекалий микроскопические шарики.
– То есть микроскопические гранулы пластика?
– Да, их довольно много.
Мое лицо становится еще мрачнее, чем было до этого.
– Антарктические пингвины питались чем-то, содержащим пластик? Получается, теперь нигде не безопасно?
– Рано или поздно это должно было случиться.
Он яростно вонзает нож в одну из сосисок.
– Пластик попадает в океан через реки со всех уголков планеты.
– Я читала об этом, – задумчиво отвечаю я. – Это потому что богатые страны отправляют свои неперерабатываемые отходы в бедные страны, а в бедных странах нет средств, чтобы правильно их утилизировать.
– Это только часть проблемы.
Он заливает воду в свой и без того набитый рот.
– Пластик остается на поверхности воды, поэтому течение легко разносит его на тысячи километров. Ты знала, что, когда пластик находится в океане несколько месяцев, он выделяет летучее вещество, которое пахнет как пища. Птицы думают, что это еда, и глотают его.
– Это ужасно. Бедные птицы.
– Пластик вообще нельзя производить, – рычит Майк. – Уже придумали альтернативы. Например, кукурузный крахмал и ему подобные;
Я согласна с ним. Люди всегда будут выбирать легкий путь и решения, которые принесут им выгоду. Этот разговор еще больше меня расстроил. Я даже не знаю, что ответить.
Майк протягивает тарелку. К моему удивлению, он съел все, до последней горошинки.
– Можно мне еще этих свиных помоев?
Я иду навстречу снежной буре. Из-за низкого серого тумана горы и озеро сегодня не видны. Снег покрыл камни, из-под него виднеются жесткие травинки. Каждая трещина на земле покрыта коркой льда. Холод проникает мне под парку и пробирает до костей. Мои мышцы напряжены и двигаются с трудом, будто сделаны из бетона. Поход к колонии кажется длиннее, чем обычно, и я сразу же забираюсь в самую гущу пингвинов, нуждаясь в успокоении. Сегодня особенно сильно пахнет рыбой и гуано.
Я намереваюсь выполнить как можно больше работы и не позволить себе расклеиться. Когда я вижу Пипа, на душе становится радостно. Он в одиночестве стоит на пятачке земли, выпрямив спину и направив ключ навстречу ветру, на лице у него задумчивое выражение. Пожалуй, сделаю парочку снимков для Вероники и для себя. Я наклоняюсь с камерой в руках, чтобы поймать его лицо в лучшем ракурсе, а он тут же начинает скатываться в мою сторону. Возможно, ему тоже одиноко.
У меня новый фотоаппарат, его подарил мне Патрик на Рождество, хотя это последняя модель, и я подозреваю, что Вероника помогла ему с деньгами. Также Вероника оплатила несколько спутниковых передатчиков, которые можно прикреплять к пингвинам, чтобы отслеживать, что они делают в зимние месяцы, когда покидают свои гнезда. Я уже прикрепила один из них к Пипу.
Он ковыляет прямо к камере, и я снимаю на видео, как он стучит клювом по объективу, показывая свой розовый рот и колючий язык.
– Пип, возьми себя в руки. Уверена, что камера не такая уж вкусная.
Он встряхивает перьями и выжидающе смотрит на меня, будто пытаясь угадать, что я планирую сделать дальше. Затем он бросается вперед и хватает меня за рукав. Он не отпускает его, когда я начинаю двигать рукой, его голова раскачивается-взад вперед. Его упорство заставляет меня рассмеяться. Я падаю набок. Пип забирается прямо на меня, и я неудержимо хихикаю, когда он слегка толкает меня, а затем хлопает ластами по моим щекам, сбивая с носа очки.
– О, Пип, это то, что мне было нужно.
Он громко пищит, разделяя со мной радость.
