ПЕНСИОНЕРЫ ОБЪЕДИНЯЮТСЯ, ЧТОБЫ ОТПРАВИТЬСЯ К ПИНГВИНАМ
Неужели сэр Роберт нашел спутницу себе под стать?
Милионерша и рыцарь – роман на старости лет
Пенсионеры Сэддлбоу и Маккриди – любовь, возникшая в стране пингвинов?
Если бы я умела краснеть, я бы точно покраснела. Вместо этого я вскидываю руки вверх, взбешенная их беспардонностью. Какими бы ни были мои чувства к сэру Роберту или его чувства ко мне, распускать эти домыслы просто возмутительно.
Но меня разозлили не только бессовестные сплетни. Есть и другие заголовки, еще более оскорбительные.
«ЛИЦЕМЕРКА МАККРИДИ И ВЫБРОСЫ УГЛЕРОДА В КРУГОСВЕТНОМ ПУТЕШЕСТВИИ» «ПОЖИЛАЯ ЗАЩИТНИЦА ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ НЕ БРЕЗГУЕТ УГЛЕРОДНЫМ СЛЕДОМ ОТ СВОИХ ПУТЕШЕСТВИЙ» «МИЛЛИОНЕРША МАККРИДИ, САМАЯ НАСТОЯЩАЯ ЛИЦЕМЕРКА»
– Не читайте, – взывает ко мне сэр Роберт, но я уже успела уловить несколько фраз:
Вероника Маккриди, самопровозглашенная представительница пингвинов, не просто решила пролететь тысячи миль, но и попросила своего внука отправиться на другой конец света. Маккриди, которая прямо сейчас вместе с сэром Робертом Сэддлбоу находится на съемках программы про дикую природу, пила шампанское во время полета, углеродный след которого угрожает жизни пингвинов, которых она, по ее словам, очень любит.
– Я не пила! – кричу я в экран, сжимая кулаки. – Во время полета я не выпила ни капли шампанского. Это был херес!
– Они никогда не утруждают себя проверкой информации, – вздыхает сэр Роберт. – Как только пресса сует свой нос во что-то, все тут же искажается и усложняется. Они стремятся втоптать ваше имя в грязь, потому что это создает для них интересную историю. Но, как говорится, «любая реклама – хорошая реклама». По иронии судьбы, пингвины и другие морские обитатели только выиграют от того, что они выпустили эти новости. Так что ваша жертва стоит того, моя дорогая лицемерка.
И все-таки мне кажется, что это несправедливо. Моя поездка в Австралию для съемок передачи о дикой природе – это не лицемерие. Лицемерие – это когда люди, считающие себя послушными христианами, запирают молодую девчонку в монастыре и крадут у нее ребенка…
Я снова пробегаю глазами статью и чувствую, как у меня сводит шею. Крайне неприятно видеть, как на моих глазах топчут мое доброе имя.
– Я так понимаю, что вся критика направлена только на меня – жалуюсь я. – Именно меня называют лицемеркой, из-за того, что я отправилась на другой конец света, хотя вы, со своими бакланами, летали в еще более отдаленные уголки планеты.
Сэр Роберт печально кивает.
– Вы совершенно правы, Вероника. Это несправедливо, и мне очень жаль.
– Это же самая настоящая травля, – гневно восклицаю я. – И как всегда забияки – просто трусы. Вы знаменитый телеведущий и любимец публики, они не смеют обвинять вас, но отыгрываются на мне. И конечно же они еще больше придираются ко мне, потому что я женщина.
– Возможно, вы правы, – признает он. – Мне придется сделает заявление через своего агента и разъяснить как можно короче, как мы стараемся компенсировать каждый полет пожертвованиями в фонды, занимающиеся экологией. И еще рассказать о бесчисленных преимуществах, которые наши документальные фильмы приносят дикой природе, и о том, как они перевешивают ущерб от перелетов.
Меня практически убеждают его логические доводы, и я начинаю приходить в себя, но тут мой взгляд падает в нижнюю часть экрана. Там, к своему ужасу, я читаю еще один заголовок, от которого у меня моментально подскакивает давление:
«БОЛЬНОЙ РАКОМ РЕБЕНОК – ЖЕРТВА ЭКСПЛУАТАЦИИ АЛЧНОЙ МАККРИДИ».
Теперь я просто вне себя от ярости.
– Как они посмели втянуть в это Дейзи?
Сэр Роберт кладет свою ладонь на мою руку.
– Дышите, Вероника. Постарайтесь не беспокоится так. Это все забудется.
– Я искренне на это надеюсь.
– Давайте посмотрим, нет ли письма от Эйлин. Оно бы вас приободрило.
Он начинает быстро стучать по клавиатуре, и на экране появляется сообщение.
