Вооруженный этой фамилией, я с замиранием сердца набираю в строке поиска «писатель Морис Тиммин», надеясь найти его изображения. Бинго! На моем экране появляется состарившаяся и поседевшая версия парня с фотографии Джо Фуллера. Это определенно один и тот же человек.
– Попался! – восклицаю я.
Теперь, когда я знаю его полное имя, остальное – лишь дело техники. На его сайте я в два счета нахожу страницу с контактной информацией и, недолго думая, пишу ему сообщение.
Здравствуйте, извините за беспокойство, но мне кажется, вы были знакомы с моим отцом, Джо Фуллером, также известным как Джошуа Фуллер? Сейчас я в Ванкувере, но готов приехать к вам по любому адресу.
Более чем уверен, что бабуля не пожалеет никаких денег на мое расследование. А уж какую часть правды ей в итоге рассказывать, сориентируюсь по ситуации, в зависимости от того, что мне поведает Морис.
Можем ли мы встретиться и поговорить в ближайшее удобное для вас время?
И прикрепляю фотографию, на которой они вдвоем поднимаются на гору.
Я захожу в одну из шикарных кофеен, расположенных вдоль Кол-Харбор, и сижу с чашкой капучино, проверяя телефон каждые две минуты.
Он отвечает через три часа. Да, встретиться мы можем. Только живет он в Онтарио.
Быстрее всего будет добираться самолетом.
Терпеть не могу аэропорты. А теперь я как будто провожу в них половину своей жизни. Я путешествую налегке, но вся эта тягомотина с регистрацией и прохождением таможни до зубовного скрежета утомительна. После таможни опять нужно где-то сидеть и чего-то ждать, и это тоже сводит меня с ума. Я не увлекаюсь чтением романов, как бабуля, шопинг в дьюти-фри меня тоже не привлекает, и мне так осточертело сидеть в интернете, что телефон хочется разбить об стену.
В жизни стало слишком много приездов и отъездов. Я уже устал как собака, и, если честно, мне бы очень хотелось некоторое время побыть на одном месте.
Я изучаю стеллаж с британскими таблоидами в газетном киоске аэропорта и покупаю «Дейли мейл». Сижу, переворачивая страницы, вяло пробегаю глазами заголовки и потягиваю кофе с привкусом пластика. Скучно, депрессивно, не говоря уже о том, что я не могу ни на чем сосредоточиться. Промотать бы время вперед и сразу оказаться в доме Мориса Тиммина.
И тут мне в глаза бросается знакомая фамилия: «Маккриди». Мои глаза лезут на лоб. Заголовок гласит:
– Да, мы были близкими друзьями.
Морис Тиммин ниже ростом, чем я представлял. Его лицо покрыто морщинами, и кожа под каждой морщинкой обвисает, как будто всегда была ему велика на пару размеров. Его веки нависают над бледными водянистыми глазами, а подбородок зарос редкой серой щетиной. Ему уже тяжело держать спину прямо. Когда он провожает меня в гостиную своего бунгало, я замечаю, что он постоянно сутулится.
Стены увешаны изображениями птиц и роз.
– Раньше здесь были только горные пейзажи, – говорит он мне, замечая, что я их разглядываю, – но не сейчас. С тех пор, как Джо…
Точно: мой отец погиб в результате несчастного случая во время восхождения на гору. Я так зациклился на мыслях о его преступлении, что почти забыл об этом.
– Вы тоже перестали заниматься альпинизмом по горам после?.. – спрашиваю я.
– Да. Тот случай меня сильно травмировал. Видишь ли, я был там, когда он сорвался.
Он указывает на кресло, и я сажусь. Оно такое большое и глубокое, что я почти проваливаюсь в него, но хозяин дома остается стоять, опираясь на спинку кресла напротив. Я отмечаю, что он нервничает и борется с эмоциями.
– Ты похож на него, – говорит он после паузы. Он прищуривается. – Да, ты почти мог бы сойти за него.
Я хмурюсь, не понимая, что я чувствую по этому поводу.
– Прошу вас, присядьте, – умоляю я. – Я хочу услышать вашу историю.
Морис не предлагает мне чай с печеньем, как Дениз, не выкатывает сухой отчет, как Эмма, но что-то мне подсказывает, что от него я узнаю всю правду, только правду и ничего, кроме правды. Наконец он садится и смотрит на меня своими уставшими глазами.
