Я вспоминаю рисунок буквы «Д», который мой сын нарисовал в детстве, и меня переполняет невыразимая грусть. Если бы меня не лишили возможности воспитывать его, я бы сама обучила его грамоте, каждую букву повторяя снова и снова, столько раз, сколько потребовалось бы. Я не самый терпеливый человек, но я бы пошла на это ради него и не посмотрела бы, сколько времени у меня это отнимет. Я бы отправила его в лучшую школу, какую только смогла найти, даже если бы у нас совсем не было денег. Я была бы ему хорошей матерью, это я знаю точно.
– Как жаль, что не сохранились фотографии, которые ты так любезно высылал по электронной почте, – горько вздыхаю я.
– А распечатки? – удивился Патрик. – Что с ними случилось?
– Я порвала их на мелкие клочки и выбросила в океан.
Его глаза вылезли на лоб от удивления.
– Ну, ничего страшного, главное, что у меня все с собой. – Он постучал по своему телефону.
Это меня очень радует. Позже я попрошу у него сделать для меня новые распечатки, и лучшие из них поставлю в позолоченной рамке на каминную полку в Баллахеях. И если кто-нибудь из гостей их заметит, Эйлин доверительно скажет: «О, это сын миссис Маккриди! Такой отважный молодой человек. Такая грустная история».
Ибо, хотя он так и не вернулся к нам, мой дорогой сын, мой милый Энцо снова воскрес в моем сердце доблестным и верным мужчиной. Ведь взять на себя ответственность за чудовищное преступление, спасая мать своего ребенка, на мой взгляд, не что иное, как героизм. Ах, если бы я могла обнять его, прижать к себе и сказать ему, как горжусь им.
Патрик не так уверен в героизме своего отца. Позже, когда все уже было говорено и переговорено, он сказал мне:
– Мне все еще трудно смириться с тем, что он сбежал обратно в Канаду. Но одно я знаю наверняка: никогда, никогда больше я не притронусь к наркотикам. – Его голос звучал твердо, и в нем слышались боль и решимость. – Отныне ничто не заставит меня приблизиться к этой дряни на пушечный выстрел. Теперь, когда я знаю, что случилось с моей мамой, и понимаю, столько жизней это разрушило: и сбитого ею парня, и ее самой, и папы, и мою жизнь…
Я промокнула глаза и сказала ему, что рада это слышать.
– Мы еще сделаем из тебя порядочного человека, Патрик.
– Спасибо на добром слове, бабуля.
Буря чувств, бушевавшая во мне, начала утихать. Пусть частично, но ко мне вернулось мое самообладание. Если бы не наша ссора с сэром Робертом и не мои опасения касательно Терри и Патрика, я бы возвращалась к съемочному процессу с большим энтузиазмом. Сэр Роберт все еще в командировке на острове Южная Джорджия, где проходят съемки, но перед отъездом в разговоре со мной он был холоднее айсберга.
Зато я вскоре снова увижу Терри. Когда она рядом, у окружающих неизменно повышается настроение, и на душе становится легче. Такой вот у нее дар, хотя она и не осознает этого. Воображаю, как ей сейчас тяжело. Тем не менее, я очень надеюсь, что они с Патриком решат свои проблемы и рука об руку ступят на полную приключений тропу совместного воспитания детей. Я же, тем временем, пойду соседней, нехоженой тропой в роли прабабушки.
По вечерам Патрик рассказывает Дейзи истории о жизни на острове Медальон: о снежных пейзажах, буранах, о вечных поломках в стареньком полевом центре и не менее вечных ремонтных работах. Ее глаза блестят, и ей никогда не наскучивает слушать о пингвинах Адели, особенно о нашем любимце Пипе. Патрик рассказывает о Майке, Дитрихе и команде в целом, но никогда не упоминает имени Терри. Удивительно, что даже Дейзи перестала донимать его вопросами, памятуя о том, как она мечтала об их свадьбе. Теперь же о свадьбе мечтаю я.
Интересно, скучает ли Патрик по жизни на острове Медальон? Должен ведь, хотя бы самую малость? Но мне сложно оценить глубину его чувств. Когда я читаю заметки Терри о пингвинах, меня и саму частенько одолевает острая тоска по этому месту. Для Патрика же остров стал практически домом.
Я ловлю себя на мысли, что до сих пор почти не знаю своего внука. Порой его бывает очень трудно понять. Он раскрыл правду о своем отце, но не доверяет мне своих чувств, как я надеялась. Однако он, кажется, довольно хорошо ладит с Бет. Она – жена его бывшего работодателя и друга Гэвина, так что могу предположить, что они обсуждают магазин велосипедов и общих знакомых в Болтоне.
Зато я заметила, как превосходно Патрик ладит с Дейзи. Он крупный и сильный мужчина, который может посадить ее на плечи и покружить вокруг себя, пока она заливается своим детским смехом. Наверняка малышка скучает по папе, и находит в Патрике что-то вроде временной замены.
– Знаешь, что говорят про маленькие камушки? – спросил он ее вчера, когда она слезла с его плеч на землю.
– Нет, а что говорят про маленькие камушки?
– Плох тот камушек, который не мечтает стать валуном, – проговорил он с апломбом.
Про себя я с радостью отметила, что, несмотря на все пережитое, Патрик не изменяет своему странному чувству юмора и посредственным каламбурам. Однако Дейзи выглядела растерянной.
– Валун – это камень, который
