Малость удрученный своей сходу рухнувшей карьерой провидца, Кондрат молча последовал за ним. Они прошли через двор в дальний угол крепости, где прямо к стене лепилось двухэтажное каменное здание. Первый этаж занимали мастерские. Там вовсю кипела работа. Стучали молотки, гудела паровая машина, пахло горячим металлом и зельями.
Перед мастерскими стояли двое офицеров и одинаково хмуро глядели на сновавших туда-сюда людей. У обоих на плечах были красные эполеты без бахромы с цифрой 78. Звание у пехоты по старинке определялось по нагрудному знаку в виде имперского орла. У офицера помоложе орел был серебряный с позолоченным ободком — это подпоручик, а у второго золотым был сам знак, что означало капитана.
Макар подвел Кондрата к ним.
— Поручик граф Горский, — уже привычно представился Кондрат. — Назначен в первый батальон командовать пионерами.
— Спаситель мой! — воскликнул подпоручик.
— Не пугайте новичка, Антон Борисыч, — сказал ему капитан, и уже обращаясь к Кондрату, добавил: — Это славные ребята. А кроме того, у вас, граф, будет самая почетная должность в батальоне. Пионеры всегда первые.
— И пойдут в атаку первыми, — вспомнил Кондрат мем из своей студенческой жизни.
Подпоручик усмехнулся.
— Ну, это мы еще посмотрим, — негромко отозвался он.
— Обычно да, — сказал капитан. — Но вы не думайте, Антон Борисович у нас не из пугливых. Просто предпочитает командовать егерями, а не взломщиками.
— Взломщиками? — удивленно переспросил Кондрат.
— Военными саперами, — пояснил капитан. — Тут их основная задача — разрушать полевые укрепления, вот их взломщиками и прозвали. Сейчас я вам их представлю. Антон Борисович, скомандуйте построение.
Тот зычным басом прокричал:
— Пионеры, стройся!
Команду тотчас подхватили унтер-офицеры. Работа смолкла. Из мастерских выходили крепкие на вид бородачи в зеленых мундирах. Некоторые одевались прямо на ходу. Они привычно и без суеты занимали место в строю.
«Вот это я попал», — мысленно проворчал Кондрат.
Пионеры тем временем построились. Их было порядка полусотни. Все — крепкие мужики, многие с бородой, некоторые — с механическими протезами. Графская память подсказывала, что местная медицина в этом плане заметно ушла вперед в сравнении с XIX веком параллельного мира. До киборгов этим ребятам, конечно, было далеко, однако механика на зельях позволяла создавать протезы, почти равноценные потерянным частям тела.
С краю заняли позиции два унтер-офицера. Один — здоровенный и могучий, словно медведь. Небось, его потому и назначили старшим, что он мог любого из подчиненных в бараний рог скрутить. Второй унтер был по плечо своему коллеге и заметно субтильнее. На его воротнике розовели нашивки алхимика: колба и змея на фоне листьев.
Капитан представил солдатам Кондрата как их нового командира. Пионеры стройно, но без всякого энтузиазма прокричали положенное приветствие. Капитан оглянулся на новоиспеченного командира. Здесь Кондрату тоже надлежало что-то сказать, но он к этому совершенно не подготовился. В голове крутилась одна только фраза из «Фанфана-тюльпана», что он, мол, их командир и потому будет с удовольствием ими командовать, а они будут с удовольствием ему подчиняться. Фраза казалась Кондрату совершенно неуместной. Тем более что насчет подчинения уже сейчас было видно, что никаким удовольствием там и не пахло.
От необходимости произносить речь Кондрата спас вестовой. Он чуть было не врезался в офицеров, так быстро бежал.
— Спокойно, братец, — совершенно беззлобно сказал капитан. — Что стряслось?
Все дружно навострили уши.
— Господ офицеров срочно к штаб полка, Иван Ильич, — выдохнул вестовой.
И торопливо откозыряв, он помчался дальше.
— Похоже, началось, — негромко сказал подпоручик.
Впрочем, поначалу казалось, будто бы еще оставался шанс избежать серьезных проблем. По крайней мере, так казалось Кондрату на кратком совещании в штабе полка.
— Французы намерены занять ущелье Ясенбах, — сказал генерал. — Это позволит им прервать наши коммуникации с северной частью Рулитании.
Перед ним на столе лежала карта. Рулитания на ней занимала огромную горную гряду, покрытую лесом и расчерченную ущельями. Самые крупные из них могли вместить в себя целый город. Разумеется, не мегаполис, но вполне приличный по здешним меркам. Само по себе Ясенбах относилось к тем ущельям, что поменьше, однако оно соединяло два более крупных ущелья. По его дну проходила дорога, обозначенная на карте как «тракт 7», и с подачи графа Кондрат сходу видел добрую дюжину мест, где небольшой отряд мог бы надежно перерезать этот самый седьмой тракт.
— Нам приказано опередить их и занять ущелье, — тем временем продолжал генерал, постукивая по карте пальцем. — Выдвигаемся немедленно! Иван Ильич, вы — в авангарде.
— Слушаюсь, Марк Константинович.
— А что, если французы уже там? — спросил Кондрат.
По лицам офицеров прокатилась волна усмешек, от кривых до вполне откровенных. Общую мысль выразил Иван Ильич.
— Мы их попросту вышвырнем. А потом получим строгий выговор за самоуправство.