— Нет, — с явным сожалением в голосе произнес Кондрат, мысленно добавив: — «Это был мой очередной облом», — после чего уже вслух и уже командирским голосом распорядился: — Вот что, Федор, задействуй-ка свои связи и передай Беллендорфу, что Фламербах у него не на таком коротком поводке, как он, наверное, думает.
Буквально через полчаса у Федора был готов рапорт, и он попросил Кондрата отпустить его на полдня.
— Это еще зачем? — удивился тот.
— Так послание ваше передать, ваше сиятельство. Тут до ближайшей почты через два ущелья топать.
— Так ты что, просто отправишь его по почте?
— А как иначе? — Федор вздохнул. — Их сиятельство сейчас в Кронбахе. Это мне через полстраны идти надо.
— Ну я не знаю, — Кондрат покачал головой. — Я думал, ты хлебнешь волшебного зелья и пулей метнешься туда-обратно.
— Да полно вам смеяться, ваше сиятельство. Нет таких зелий, а и были бы, кто ж их простым исполнителям даст? Мы по старинке. Но вы не извольте беспокоиться, почта тут хорошая. У нас местами в глубинке куда хуже будет. Вот там пока депешу отправишь, семь потов сойдет.
Кондрат тотчас подумал, что он как приличный попаданец должен был бы наладить приличную систему связи, но светлые идеи как это сделать почему-то не спешили посетить его голову. За исключением одной.
— Нам нужна лошадь в отряде, — сказал он. — Верхом-то оно быстрее.
Опять же, ему будет комфортнее на марше ехать верхом, где будет таковая возможность.
— Так что идём вместе, — сказал Кондрат; скакуна себе он собирался выбирать сам. — Медведев!
Тот тотчас появился рядом.
— Что прикажете, вашсвет?
— Мы с Федором отлучимся на полдня, — сказал Кондрат. — Ты тут за старшего. Постарайтесь добить сегодня третью секцию, и… — тут он понизил голос. — Начните уже ремонт в доме, а то перед стариком неудобно.
— Будет сделано, вашсвет. Может, возьмете пару солдат для охраны?
Кондрат подумал и помотал головой.
— Люди здесь нужны. Да и тут вроде тихо. Авось, обойдется.
И поначалу казалось, будто бы так оно и будет. Кондрат с Федором без приключений прошагали по ущельям по ближайшего бахштадта. Разве что подустали малость, всё-таки почти четыре часа топали. Однако Федор догадался захватить в дорогу чего перекусить, да и погода радовала: весна, солнышко пригревало, а ветра, на которые так сетовала баронесса, напротив, стихли. Не поход, а загородная прогулка.
Сам же бахштадт оказался вполне приличным городишком. Провинциальным, конечно, но из тех чистеньких и уютных, которые так нравятся туристам. Маленькие домики с красными черепичными улицами, узенькие улочки и море зелени. Ну и приезжие, куда же без них. Их тут было и впрямь как в каком-нибудь туристическом центре. Они прогуливались по улочкам, поглядывая по сторонам, и, казалось, чего-то ждали. Многие, к слову сказать, были при оружии, и это были не только положенные каждому дворянину шпаги или сабли, но и пистолеты, и даже ружья.
— Не иначе, затевается что, ваше сиятельство, — с опаской шепнул Федор.
— Похоже на то, — отозвался Кондрат, оглядываясь по сторонам. — Давай-ка поспешим. У нас же вроде как секретная миссия. Где тут почта?
Федор честно пожал плечами. Кондрат остановил первого попавшегося прохожего, который шел слишком уверенно чтобы казаться местным, и, помогая себе выражением лица, спросил у того на французском о местонахождении почты. Абориген, тоже активно жестикулируя, поведал на немецком, что до почты прямо по улице до круглой площади, где надо повернуть направо.
На площади шел какой-то митинг. С деревянной сцены к собравшимся обращался худощавый мужчина с короткими усиками. Потрясая в воздухе кулачками, он призывал то ли к восстанию, то ли к погромам. Впрочем, собравшиеся слушали его без особого воодушевления, а местные жители, проходя мимо, так и вовсе поглядывали на крикуна неодобрительно.
Кондрат остановился. Ему показалось, будто бы крикун смотрел прямо на него, причем смотрел крайне недовольно, однако когда Кондрат повернул голову, тот вновь обращался к своей аудитории. А еще крикун показался Кондрату смутно знакомым. Разумеется, знакомым графу, а не студенту, но, к сожалению, граф уделял мало внимания окружающим, если это не были прекрасные дамы, и в памяти оставались лишь нечеткие образы.
Взгляд Кондрата тем временем, задержавшись на ораторе, начал достраивать его тепловой след. Кондрат торопливо моргнул, сбивая ему настройку. Видеть этого оратора без одежды он уж точно не хотел. В мозгу промелькнуло, что граф, похоже, не только из эгоизма одарял своим вниманием исключительно прекрасных дам, а по остальным лишь лениво скользил взглядом.
— Вон почта, ваше сиятельство, — сказал Федор, сбив с мысли.