Первая пионерская конференция в Кремле продолжалась три дня. На второй день штаб поручил мне встретить у входа во дворец старого большевика, ученого Глеба Максимилиановича Кржижановского.
— Глебу Максимилиановичу под шестьдесят. Может, его на лестнице поддержать надо? — сказала мне Северьянова.
Кржижановского я не видел ни разу.
«Вдруг я его не узнаю?» — думал я, дежуря у подъезда. К дворцу спешили делегаты.
У Боровицких ворот роились и жужжали, как пчелы, пионеры. Среди них затерялась невысокая фигура пожилого сухонького мужчины с большим лбом.
— Наша смена не идет, а бежит, — пошутил он, пропуская вперед ребят.
Из-под густых, как усы, бровей лукаво смотрели огромные темные глаза.
— Вы не товарищ Кржижановский? — спросил я.
— Да, я Кржижановский. Что вам угодно, юный товарищ?
— Помочь вам по лестнице подняться? — вспомнив наказ Северьяновой, брякнул я.
Старый большевик рассмеялся. В моей помощи он совершенно не нуждался. Я за ним еле успевал.
Легко, словно юноша, взбежал Глеб Максимилианович на трибуну, как только пионер, председатель конференции, объявил:
— Слово для доклада о первой пятилетке предоставляется председателю Госплана товарищу Кржижановскому.
«Как здорово, — подумал я, — не так давно Кржижановский докладывал о пятилетке съезду Советов, а сейчас пионерам!»
К Глебу Максимилиановичу подошли два делегата и повязали ему традиционный галстук почетного пионера.
— Очевидно, принимая меня в пионеры, вы намекаете, — проговорил Кржижановский шутливо, — что я в таком возрасте, когда скоро могу впасть в детство.
Делегаты дружно рассмеялись. А Глеб Максимилианович уже серьезно продолжал:
— Делу время, потехе час. Владимир Ильич очень любил шутку. Он умел смеяться, как никто. Но мы, близкие ему люди, не знали другого человека, обладающего таким же гигантским трудолюбием. А знаете ли вы, юные товарищи, что больше всего любил делать Ленин?..
Кржижановский, опираясь руками на кафедру, лукаво посмотрел в зал и, не дожидаясь оттуда реплики, ответил сам на вопрос:
— Ленин любил мечтать. Да, мечтать. Очень любил мечтать. И не только мечтать, но и осуществлять свои мечты. В двадцатом году, когда в нашей стране были разруха, холод, голод, еще шла гражданская война, Владимир Ильич поручил мне собрать лучших ученых и инженеров и составить план электрификации России. Это была очень смелая мечта. Английский писатель, автор фантастических романов, Уэллс не верил в возможность ее осуществления и назвал Ленина «кремлевским мечтателем». Недруги большевиков называли план ГОЭЛРО не планом электрификации, а планом электрофикции. А большевики этот план Ленина выполнили…
Так говорил Кржижановский.
Пионеры слушали его внимательно. Глеб Максимилианович заговорил о пятилетке. В зале стояла тишина.
Конечно, первый пятилетний план по нынешним масштабам может показаться скромным, но тогда… Тогда это было грандиозно. И многим казалось невероятным.
Ведь наша страна по выпуску промышленной продукции занимала одно из последних мест в Европе. У нас ездили на телегах, в Европе и Америке — на автомобилях. У нас пахали еще сохой, а за границей — на тракторах. За школьными партами у нас в стране сидела только половина детей. Половина ребят не училась совсем или бросала ходить в школу с первых классов. Страна начинала строить социализм в трудных условиях. Капиталисты угрожали нам войной. В деревне кулаки поджигали колхозное добро, убивали селькоров и колхозных активистов.
И вот нашу отсталую страну в короткий срок большевики решили превратить в передовое государство высокой техники и культуры.
«Догнать и перегнать», — призывали коммунисты народ.
— Давайте отправимся путешествовать в будущее, — предложил Кржижановский пионерам и, как в чудесную сказку, перенес нас в Советскую страну к концу пятилетки. — Там, где была Запорожская Сечь, поднимется плотина Днепрогэса. В бывшем захолустном городе Царицыне заработает тракторный завод. Безводные степи Казахстана прорежет железная дорога Турксиб. По Беломорскому каналу пойдут суда. На востоке новые гиганты металлургии — Магнитогорский и Кузнецкий комбинаты — будут давать чугуна и стали больше, чем прежде вся Россия. Раньше Москву называли ситцевой, к концу пятилетки ее будут звать Москвой металлической.
О колхозах в деревне, о новых школах, об отечественных автомобилях и самолетах, о радио в каждом доме говорил Кржижановский в докладе. Он получил много записок с вопросами.
— Мне хватило бы отвечать на них до утра, — пошутил докладчик. — Но не бойтесь — не буду. Отвечу только на один вопрос. Один юный товарищ боится, что, когда он станет взрослым, все главное будет построено и на его долю мало что останется. Не волнуйтесь, юный товарищ, до коммунизма надо выполнить не одну пятилетку. И чем дальше, тем интереснее будут задачи. Признаюсь, я бы очень хотел поменяться с вами годами…
На пионерском слете был принят наказ, который обязывал каждого из нас быть верным помощником партии и комсомола. Мы стали не только слушателями рассказов о пятилетке, но и активными ее участниками.
