– Как?.. Где?.. – совсем упавшим голосом спросил директор и невольно протянул руку к газете.
– Вот! – Игорь сделал широкий шаг навстречу директору и вскинул перед собой руку со свёрнутой в трубочку газетой.
Директор успел инстинктивно протянуть руку, чтобы взять газету, но Игорь резко ткнул директора свёрнутой газетой прямо в горло. Неожиданно появилась кровь. Кто-то вскрикнул. Игорь широко взмахнул рукой высвобождая кухоный нож от окровавленной бумаги. Он ещё два раза ударил директора ножом, нанеся ему рану в грудь, а потом в предплечье. Директор пошатнулся и, нелепо размахивая руками, сначала наклонился вперёд, а потом грузно завалился на бок. Из его ран на белые цементные плитки линейки хлынула тёмно-красная кровь. Оцепеневшие от ужаса и неожиданности пионеры и вожатые несколько секунд не двигались со своих мест, превращая тем самым пионерскую линейку в какое-то жуткое ритуальное жертвоприношение. Казалось, ещё мгновение – и все, подобно древним ацтекам, разразятся радостными криками, приветствуя восход солнца и радуясь кровавой трапезе своих непонятных звероподобных богов…
Игорь торжествующе огляделся вокруг. На его лице сияла искренняя радостная улыбка. Он отшвырнул в сторону нож и вдруг бросился бежать. Моментально всё пришло в движение. Стройные ряды пионеров распались. Вожатые бросились к упавшему директору. Пионерки с визгом и криками рванулись в разные стороны словно любой ценой желая покинуть ужасное место. Пионеры были в замешательстве: кто-то побежал смотреть, что случилось с директором, кто-то в панике выбежал с линейки и помчался неведомо куда сломя голову. Несколько вожатых погнались за Игорем, и часть мальчишек устремилась за ними. Неведомо откуда появившаяся на линейке повариха тётя Зина хладнокровно принялась осматривать раны директора и пытаться остановить кровотечение подручными средствами, разорвав на бинты его же собственную белую рубашку. Никто в пионерском лагере даже и не догадывался, что эта пухлая добродушная тётечка во время Великой Отечественной войны была молоденькой медсестрой, и что на её счету было почти два десятка вытащенных с поля боя раненых, и что чуть-чуть прихрамывала она из-за осколка немецкой мины в ноге…
Игоря догнали быстро. Двое крепких вожатых сбили его с ног, а потом схватили за руки и передали милиционерам, которые приехали в лагерь минут через пятнадцать. Директора пионерлагеря чуть попозже забрала «Скорая помощь», белый запылённый «РАФик» с красной полосой на бортах. Тётя Зина отправилась вместе с ними, так как молодой и, судя по всему, не очень опытный фельдшер со «скорой» совсем не внушил ей доверия.
… Ожидая вечера Игорь бесцельно слонялся по пляжу. Невидимая упругая стена была на своём месте, и, по крайней мере до наступления темноты, покинуть пляж не представлялось возможным. Игорь развлекался парением над поверхностью воды и рассматривал небольших рыбок, резвящихся на мелководье. Потом ненадолго пришла какая-то женщина с двумя маленькими детьми – мальчиком лет трёх и девочкой лет пяти. Дети чуть-чуть поиграли на песке, а женщина выкурила сигарету. Странно, но ни девочка, ни женщина парящего над водой Игоря не заметили. Мальчик же с живым интересом наблюдал за ним, но ничего никому не сказал. Когда они уходили, Игорь помахал мальчику рукой, и тот ответил ему тем же… Вечер наступил неожиданно, словно кто-то выключил свет, и на пляже прямо из воздуха материлизовался Феликс Эдмундович.
– Молодой человек! – окликнул Игоря Дзержинский.
Игорь поспешил ему навстречу.
– Новости пока неважные, – сказал Дзержинский, – Ваша девочка отомстила, но…
В этот момент прямо из ниоткуда рядом с Феликсом Эдмундовичем появилась Нелли.
– Ты?! – удивлённо воскликнул Игорь.
Нелли несколько смущённо потупила взор и промолчала.
– А где же я? – спросил Игорь, – Где моё тело?
– Спит… – едва слышно пробормотала Нелли, – Спит твоё тело.
– Знаете что… – сказал Дзержинский, – Мне кажется, что положение немножко критическое… Если бы Нелли убила своего вожатого, то, возможно, проклятие было бы снято…
– … И я была бы свободна? – быстро спросила Нелли.
– Да, – кивнул Дзержинский, – Но проблема в том, что он не умер… Повариха из пионерлагеря оказалась на редкость хорошо подготовлена…
– И что нам теперь делать? – спросила Нелли.
Феликс Эдмундович задумался.
– Сейчас тело Игоря спит в отделении милиции, – сказал он, – А Геннадий Петрович находится в больнице, и врачи пытаются спасти его жизнь… Скажите, Нелли, – Дзержинский повернулся к девочке, – А зачем вам надо было убивать директора лагеря? Должен признаться, нам уже известно, что произошло на этом пляже тридцать два года назад… Ну, когда он был всего лишь пионервожатым, а вы – пионеркой…
Нелли задумчиво посмотрела по сторонам, а потом, опустив взгляд, ответила:
