– Смотри… – сказал он мальчику, – Видишь эти перстни? Ну, наколки? Наш это человек – две ходки у него на зону было. И не по ерунде – видал?..
И он приподнял руку трупа, чтобы Пахомову были лучше видны татуировки, но тот внезапно заметил стоявших неподалёку девочек, и в его глазах застыло выражение растерянности и ужаса. Дядя Кузьма тоже повернулся в направлении взгляда племянника, и наступила немая сцена. Ира и Даша стояли метрах в пяти от них совершенно оцепенеышие от неожиданности. Пахомов неуверенно переводил взгляд с подружек на дядю и обратно. Дядя Кузьма смотрел на девочек выцветшими глазами и делал непонятные движения челюстью, словно жевал чего-то…
– Вы что тут делаете? – наконец хрипло спросил дядя, отпуская в снег руку трупа и распрямляя спину.
– Мы всё видели, – отчётливо сказала Ира, – Вы взяли у него деньги и пистолет.
– Вот как? – лицо дяди Кузьмы расплылось в приторной улыбке, и многочисленные морщинки собрались возле его глаз, – Я думаю, это вам показалось, девочки…
– Нет, не показалось, – ответила Ира, – А тебе, Пахомов, должно быть стыдно…
Дядя Кузьма тут же повернулся к племяннику:
– Ты их знаешь?
Пахомов опустил глаза и едва слышно пробормотал:
– Да, они из нашей школы…
Перепуганная Даша отступила на шаг назад, а Ира продолжала:
– Тебя, Пахомов, вызовут на совет дружины, и я там всё про тебя расскажу! А вас… – она гневно взглянула на дядю Кузьму, – А вас заберут в милицию!
Взгляд дяди Кузьмы стал холодным и жестоким, но улыбка не исчезла с губ, и от этого его лицо сделалось ещё более пугающим.
– Ты, милая, нас не пугай, – отчётливо сказал он, – Не мы его убили. Да, пошарили в карманах немножко – это да, но мы никого не убивали.
– Я знаю, – кивнула Ира, – Вы его не убивали…
В этот момент Даша испуганно взглянула на подругу, и та поняла, что проболталась.
Дядя Кузьма заметил смущение Иры.
– Что-то вы, девочки, не договариваете… – сказал он, – Наверное, сами по карманам пошуровать намеревались, а?
– Нет, мы… – Ира тоскливо посмотрела на Дашу словно ожидая подсказки. Однако та молчала, так как была до полусмерти перепугана видом и манерами дяди Кузьмы.
– А знаешь, племяшек, – сказал дядя Кузьма продолжая пристально смотреть на девочек, – Я думаю, что эти девочки, наверное, в милицию не пойдут… И совету дружины тоже рассказывать ничего не будут… Что они там могут рассказать? О том, какие они шлюхи?
– Что? – растерянно переспросила Ира.
– Да-да, – продолжая неприятно улыбаться покачал головой дядя Кузьма, – Совету дружины будет очень интересно узнать про ваши похождения… Такие молоденькие, пионерки, вон – с галстуками, а уже такие шлюхи…
Ира и Даша недоумённо переглянулись, и вдруг дядя Кузьма преобразился – улыбка моментально исчезла с его лица, и он хрипло крикнул Пахомову:
– Хватай вон ту, а я эту! Сейчас мы с ними разберёмся, и будут молчать как миленькие – знаю я этих баб!
С этими словами он с неожиданной для его возраста прытью подскочил к Даше и сильно схватил её за запястье. Даша попыталась вырваться, но не устояла на ногах и повалилась в снег. Не ожидавший такого развития событий Пахомов не сразу сообразил, что ему делать. Это дало Ире пару секунд, чтобы развернуться и броситься бежать. Ира начала быстро выкарабкиваться из оврага по пологому склону в сторону пустыря и развалин фабрики. Оглянувшись уже наверху, она увидела, как дядя Кузьма, заломив Даше руку за спину, тоже тащит её подругу вверх по склону. Погнавшийся за Ирой Пахомов был уже буквально в нескольких шагах. Оторваться от преследователя на пустыре для Иры было парой пустяков. Раскрасневшийся и запыхавшийся Пахомов отставал от неё с каждой секундой и уже собирался было прекратить погоню… И тут Ира исчезла. Вот только-только её серое пальто мелькало перед ним на фоне ослепительно белого снега, и вдруг – вокруг только снег и руины фабрики неподалёку. Пахомов перешёл на шаг и, тяжело дыша, поплёлся по ириным следам, чётко выделявшимся на снежной целине. Он даже не успел ещё толком осознать столь таинственное исчезновение Иры, как уже набрёл на объяснение. Прямо перед Пахомовым в снегу зияло чёрное прямоугольное отверстие – колодец или вход в подвал снесённого дома. Пахомов опасливо приблизился к открытому люку и постарался заглянуть вниз, не подходя близко к краю. Это был колодец весьма приличной глубины, с выложенными кирпичом стенками и снежным сугробом внизу – люк, судя по всему, отсутствовал уже давно.
– Эй, ты… – нерешительно позвал Пахомов, – Где ты там?
В ответ была тишина. «Хорошо, что дыхалка у меня сдохла», – с каким-то почти удовлетворением подумал Пахомов, – «А то бы следом за ней туда и полетел…»
Из-за глубины колодца и страха подойти ближе к краю люка, он смог увидеть лишь кусочек покрытого снегом дна. Иры нигде видно не было.
Пахомов ещё немного потоптался у люка, приводя в порядок сбившееся от бега дыхание, а потом пошёл назад. Дядя Кузьма уже вытащил смертельно перепуганную Дашу из оврага и недовольно окликнул племяника:
– Сбежала? Вот сука! Тогда теперь нам пожалуй тоже бежать пора…
