– Вот так! – Даша поднялась на ноги, подобрала портфель и не очень уверенно спросила, – Ирка, а ты где?
Непонятно откуда возникший порыв ветра швырнул ей в лицо снег с веток ближайшей берёзы. Даша испуганно огляделась по сторонам. Больше оставаться на кладбище ей не хотелось. Не сводя глаз с фотографии, она попятилась до дорожки, а потом быстрым шагом направилась к выходу. Уже на центральной аллее кладбища, перекладывая портфель из одной руки в другую, Даша внезапно вспомнила про купленный в универмаге галстук. «Ой! Я ж его специально для Ирки купила!» – промелькнуло у неё в голове. Сразу же вспомнились и слова бабы Мани: «нельзя покойникам вещи свои отдавать»…
Даша остановилась, развернулась и поспешила обратно к могиле. Разбрасывая снег и замёрзшие комки земли руками, Даша не сразу сообразила, что вырытая ею яма была уже намного шире и глубже, чем та, в которую она уложила свой галстук. Прошло несколько минут, прежде чем девочка осознала, что больше искать смысла не было. Дашин пионерский галстук бесследно исчез. «Наверное, это чья-то шутка…» – подумала Даша, и ей стало по-настоящему страшно. Только сейчас она обратила внимание, что уже заметно стемнело. Подхватив портфель, Даша бросилась прочь от могилы. Пробираясь среди оград, могил и надгробий, она всё никак не могла выйти на центральную аллею. Ею начала овладевать паника. Темнота сгущалась прямо на глазах. Не видя дороги, Даша уже несколько раз спотыкалась и падала. Наконец, чуть в стороне она заметила свет фонарей и ринулась туда напролом. Страх подгонял её. Свет фонарей вывел перепуганную Дашу к кладбищенской ограде из высоких заострённых металлических прутьев. За оградой были залитые светом железнодорожные пути. Несколько минут девочка брела вдоль забора, пока, в конце концов, не обнаружила дыру, через которую ей удалось протиснуться. Вырвавшись на свободу, Даша ринулась через пути…
Машинист даже не заметил девочку, стремительно выбежавшую из темноты прямо перед товарным поездом. Тело Даши обнаружили только утром.
В пятницу, на очередное занятие школьного драмкружка, Таня Савина из седьмого «Б» шла с особым волнением – сегодня должны были распределять роли в будущем спектакле «Синяя Борода». Театральным кружком в школе руководила энергичная старшеклассница Ира, вечно взлохмаченная, словно ей в лицо только что ударил порыв ветра, и вечно куда-то спешащая; она же была и пионервожатой. Спектакль планировалось показать в конце декабря, как раз перед самыми зимними каникулами. Времени было ещё предостаточно, и участники кружка готовились к постановке очень серьёзно и ответственно. Сначала все вместе, взяв за основу сказку Шарля Перро, писали сценарий. Ох и горячие были тогда дебаты – как разделить сказку на сцены, каких персонажей убрать, каких добавить, кто что будет говорить и делать на сцене, какие потребуются декорации и костюмы… Наконец, текст был написан, инвентарные списки того, что могло потребоваться – составлены и, самое главное, согласованы со школьным завхозом Марьей Петровной. Оставалось только распределить роли и приступить к репетициям. Ира уже даже договорилась, чтобы старшеклассники помогли драмкружку с изготовлением декораций, и чтобы девочки на уроках домоводства вместо обычных занятий по шитью шили костюмы для постановки.
Разумееется, на распределение ролей все заявились вовремя и даже чуть заранее – ведь если нет человека, то и роль ему вряд ли достанется. Надо ли говорить, что ещё когда писали сценарий, каждый уже с самого начала положил глаз на какую-нибудь роль и придумывал сцены и реплики не просто так, а для себя… Чтобы избежать ссор и споров, распределение ролей Ира решила взять в свои руки. С этим все участники драмкружка легко согласились – ведь пионервожатая прекрасно знала всех ребят и их сильные и слабые стороны.
Как известно, последняя жена Синей Бороды в сказке ни разу не называлась по имени, но ее старшую сестру звали Анна. Чтобы восполнить этот пробел, пионеры решили, что последнюю жену Синей Бороды звали Юлия – просто потому, что девочки с таким именем в драмкружке не было, а значит никто бы не мог автоматически претендовать на эту роль. А роль Анны, после небольшого обсуждения, было решено не давать Ане Михайловой. Та сначала немножко обиделать, но потом согласилась, что так будет лучше. Дело в том, что Аня Михайлова носила очки, а так как действие пьесы происходило во времена Средневековья, то, разумеется, ни о каких очках не могло быть и речи. Конечно, Михайлова могла сыграть Анну и без очков. Однако в предпоследней сцене, когда Анна стоит на башне и смотрит, не едут ли их братья, диалог двух сестёр мог вызвать совершенно ненужный смех в зале:
– Анна, сестра моя Анна! Не видно ли наших братьев?
– Нет, не вижу…
Особенно, если бы кто-нибудь из зала прокомментировал:
– Ну вот, опять Михайлова очки забыла!
