Всё необходимое для постройки судна Шелихов уже отправил, дал поручение обменять в Макао меха на китайские и другие иностранные товары. Он инструктировал: если не удастся построить новое судно, то по совету «Осипа Осиповича» следует отправить в Макао одно из уже имеющихся «под предводительством Измайлова, с его рекомендацыею и наградою перевотчика»; с ними должен пойти староста Поломошный. Управляющему он советовал полагаться на людей проверенных, но и самому быть «расторопны и осторожны». А главное — «берегитесь от раздоров».
Раздоры чаще всего вспыхивали по причине чрезмерного употребления горькой. Оттого Шелихов советовал промысловикам «во всём быть скромными», а управляющему — «не допущать упиватца», и приводил пример Бочарова: мореход отличный, человек опытный, компании и Шелихову преданный, а как вернулся из Америки, «доныне пьет, да и впредь лутчаго не ожидаю… вытрезвить никак его не могу».
Из новостей он упоминал еще две. Первая — в Иркутске сменился генерал-губернатор: вместо расположенного к Шелихову Якоби теперь Иван Алферьевич Пиль — «муж добродетельный». Новый наместник слыл человеком строгим и неподкупным, но и с ним удалось наладить хорошие отношения. На будущее Шелихов дал Деларову указания: по всем вопросам, связанным с компанией, писать только генерал-губернатору и ему самому, «а более никуда»; опасаться иностранных судов, особенно из воюющих с Россией стран, и быть бдительным — «оне могут переменить и флаги». «…секретов, вверенных тебе, не открывай, помни священные слова: бутте мудры, яко змии, а целы, яко голуби». Напоследок он напоминал: работных людей нужно держать в строгости, не допускать ссор и раздоров между ними, а также обид и «огорчения» американцев. И еще одна новость из его письма: в 1788 году умер Михаил Голиков, отныне компаньонов осталось двое.
Отношения между ними складывались непросто. У И. Л. Голикова начались финансовые затруднения, которые с годами только усугублялись из-за его племянника и приказчика А. Е. Полевого, оказавшегося нечистым на руку: тот присваивал крупные суммы денег, а когда воровство раскрылось, дядя простил его и… оставил в должности своего приказчика в Сибири. Скорому разрешению возникающих между Голиковым и Шелиховым конфликтов по разделу обязанностей и прибылей мешало немалое расстояние: первый находился в Петербурге, второй — в Иркутске.
После смерти Михаила Голикова его дядя настаивал на приезде Шелихова в столицу, к тому же в 1791 году истекал срок составленного десять лет назад договора. Однако Шелихов всё откладывал поездку, ссылаясь на неотложные дела. Наконец, в 1793-м они встретились и составили новый договор. Теперь весь капитал и валовые паи разделили поровну. Обязанности распределили так: все суда компании становятся транспортными, снаряжать их в Америку должен за свой счет Голиков. Если судно не будет отправлено в срок, убытки оплачивает тоже Голиков; если с судном случится беда в море — расплачивается Шелихов. Он же занимается расчетами с промысловиками, разбирает все тяжбы и конфликты, штрафы и жалобы по оплате труда. Людей нанимать собирался Голиков, Шелихов мог отправить не более 20–30 человек. Жалованье Баранову — четыре тысячи рублей — они платили поровну. Каждый из компаньонов мог заложить или продать свою долю, но покупатель должен был соблюдать условия договора.
Исследуя перипетии жизни компании, некоторые историки пришли к выводу, что Полевой и Шелихов вступили, говоря языком права, в преступный сговор, благодаря чему первый смог довольно быстро разбогатеть и записаться в купцы, а второй — значительно увеличить свой капитал. Запутанные ли расчеты и махинации были тому причиной, неумение ли Голикова вести дела или его излишнее доверие племяннику — как бы то ни было, основатель компании, благодаря деньгам которого она начала свою деятельность, не только не увеличил свое состояние, но, в отличие от компаньона, потерял половину того, что имел. После смерти И. Л. Голикова его сын был вынужден распродавать полученные им в наследство акции компании по половинной цене, чтобы расплатиться с долгами. Ну что ж, история этой сделки не оригинальна: просто бизнес — ничего личного.
