Лисянский как человек военный, имевший опыт боевых операций, высоко оценил не только труды Баранова, но и его дальновидность при выборе места для новой крепости. «Местонахождение его при самом небольшом укреплении будет неприступным, а суда, под прикрытием пушек, могут стоять безопасно. Новоархангельск, по моему мнению, должен быть главным портом Российско-Американской компании, потому что, исключая вышеупомянутые выгоды, он находится в центре самых важных промыслов». Из окон дома главного правителя, что располагался на высоком берегу, были хорошо видны и Ситхинский залив, и приходящие в гавань суда, и жизнь в селении под стенами крепости. Еще не один год проведет Баранов в этом доме, «в добровольном заточении», как говорили о себе русские, оказавшиеся в Америке.
Тихменев, автор первой и фундаментальной работы об истории Русской Америки, и вовсе связал возвращение Ситхи с возможностью дальнейшего существования компании: если бы Баранов не смог в 1804 году вернуть «оседлость» на острове, доходы от промысловой деятельности могли уменьшиться катастрофически и компания бы разорилась. Так что объяснять стремление Баранова вернуть Ситху одним лишь его властолюбием и упрямством едва ли правильно.
Чтобы Баранова не обманывали откровенные прощелыги вроде О’Кейна, посол России в США[7] надворный советник А. Я. Дашков посоветовал правителю заключить долгосрочный договор о поставках продовольствия с одной из американских компаний. В качестве компаньона он предложил Дж. Дж. Астора — человека известного, состоятельного, основавшего Американскую меховую компанию, будущего миллионера и одного из четырех самых богатых за всю историю США людей. Астор как раз собирался в 1809 году отправить корабль к северо-западному побережью Америки для торговли с туземцами, когда с ним познакомился Дашков. Дипломат составил список необходимых в русских поселениях товаров и предложил Астору «завести прямой и постоянный торг» с Барановым. Глава компании согласился и товары, указанные Дашковым, загрузили на корабль «Энтерпрайз».
В письме, отправленном с капитаном Дж. Эббетсом, Астор подробно объяснял, почему Баранову выгодно торговать с Американской меховой компанией: «Вы впредь ежегодно будете регулярно получать необходимые вам товары от единственного поставщика из нашей страны» и таким образом избавитесь от «многих авантюристов, которые отправляются на побережье из нашей страны». Кроме того, получите возможность на американских кораблях и через агента Астора сбывать меха в Кантоне. При этом «товар останется в одних руках, что позволит легче поддерживать цену и принесет нам обоюдную выгоду». Китайские власти в это время под разными предлогами запрещали русским судам заходить в свои порты, и приходилось прибегать к услугам иностранцев.
Не только Баранову, но и Астору такое соглашение было очень выгодно: во-первых, он получал постоянного и, главное, оптового покупателя, который расплачивался мехами; во-вторых, торговля с Барановым была предсказуемой, в отличие от обмена с воинственными индейцами; и, наконец, Астор рассчитывал на солидную плату за фрахт судов. Все это делало будущую договоренность очень привлекательной для «американского спекулятора», как называл его Дашков. Дипломат наблюдал жизнь этой страны на протяжении многих лет, он хорошо знал культурный уровень и запросы политической элиты и всего населения, когда формулировал их главную национальную идею: «золото — вот тот ключ, с помощью которого двери открываются в этой стране легче, чем в какой-либо другой».
Однако Баранов не управлял компанией и не входил в совет директоров, чтобы принять решение. А в Петербурге, похоже, больше беспокоились о том, как поделить дивиденды и выплатить друг другу премии, чем о снабжении своих заморских территорий продовольствием. Тогда Дашков отправил письмо директорам, где объяснял, что Русско-американская компания не должна остаться внакладе, подписав договор с Астором: покупка продовольствия на месте, у западного побережья, обойдется компании дешевле, чем доставка из Сибири или на судах вокруг света. И продажа мехов в Кантоне, хотя там их ценили дешевле, чем в Кяхте, тоже обещала немалую прибыль.
Свои письма Баранову Дашков непременно завершал новостями, которые до американских селений доходили с опозданием на год, а то и на два. Вот что он писал осенью 1809 года: «В Европе еще горит война, Бонапарте почти разрушил Австрию. Ежедневно ожидаю известия, что российские войска заняли Турцию. Война со шведами еще не кончилась… Торговля в плохом состоянии. Соединенные Штаты с Россиею, кажется, имеют взойти в торговую связь». Дашков считал, что этот шанс нужно использовать, тем более что русские селения в Америке нуждались в продовольствии.
