Была в этой переписке и своя пикантная подробность: обсуждение будущей сделки с американцами Баранов и Дашков пересылали в письмах… на американских кораблях. Выручало то, что русского языка американские моряки не знали, как, впрочем, и никакого другого, кроме родного. Это русские дворяне-офицеры свободно говорили по-французски, изучали в Морском корпусе английский и еще самостоятельно брали уроки итальянского или испанского. А купцы, как и матросы, языков не знали, и нередко случались истории, когда мореходы нанимались в России на иностранные корабли, идущие в Америку, а потом, если судовладельцы продавали свой груз вместе с судном в порту, оказывались брошенными в чужой земле без средств и знания языка. Дашков не раз помогал несчастным вернуться на родину и жаловался в своих письмах в Петербург на недобросовестных судовладельцев.
Американские корабли шли от восточного побережья Америки к западному не через Панамский канал (его тогда еще не прорыли), а огибая материк, и на плавание уходило не менее полугода. Так что «Энтерпрайз» подошел к берегам Ситхи только летом 1810 года. Эббетс огорчился, увидев, что его судно было не единственным, там уже стояли на якоре несколько английских и американских, с капитанами которых Баранов был хорошо знаком и давно вел с ними торговлю. «Тамошние места уже стали бойким рынком», — сообщал Эббетс в письме Астору, в иной год к Новоархангельску приходило по 15 иностранцев.
Баранов прочитал письмо Дашкова, но покупать у Эббетса товары отказался: цены были сильно завышены. Баранов решил воспользовался тем, что предложение превышало спрос: если он не сговорится с Эббетсом, то сговорится с кем-то еще. В результате «я добился тех же цен, — докладывал капитан, — что платили и прибывшие до меня капитаны — это все, что мне удалось сделать».
Однако не все купцы следовали законам рынка, некоторые действовали по законам джунглей. Капитан Уиншип, который привел судно «О'Кейн» вслед за Эббетсом, оказался «разочарован» тем, что его опередили в торговой сделке. Вскоре случилась стычка между моряками с судна Уиншипа и туземцами, и кто-то из команды убил несколько индейцев. Эббетс, понаблюдав происходящее, предположил: «По-видимому, по всему побережью решено не давать больше охотиться туземцам, и вы можете не сомневаться, что на это команды подбивает кто-то из торговцев».
Баранов купил у Эббетса продовольствие и согласился, как советовал ему консул, отправить в Кантон меха. За каланов, норок, соболей, песцов, лис в Китае покупали сахар-леденец, пшено, рис, чай, ткани хлопчатобумажные и шелковые (последние шли в основном на подарки).
Правда, доставка мехов в Кантон обошлась Баранову недешево: за фрахт судна пришлось заплатить дважды — туда и обратно, что составило 5 процентов стоимости товаров или 18 тысяч долларов. Часть этих денег Эббетс получил в Кантоне, часть — в Ситхе, но не монетой, а мехами. Расходы на доставку Баранов компенсировал тем, что продавал привезенные из Китая товары в розницу с наценкой в 60 процентов. В целом Баранов остался доволен сделкой, особенно его порадовало, как аккуратно Эббетс вел расчеты и делал записи — бумажная работа не была сильной стороной главного правителя.
Но заключать долгосрочный договор с Астором Баранов все же отказался: и директора компании инструкции ему не прислали, и прейскуранта на все американские товары он пока не видел. «Не зная цен, — писал Баранов Астору, — я возможно буду ввозить товар, который обойдется мне дороже, чем тот, что я время от времени покупаю здесь». Баранов хитрил: пока есть несколько продавцов, он может торговаться, останется один Астор — придется покупать продовольствие по той цене, которую назовет американец. Он даже сообщил, что собирается уезжать из Америки домой и торговать с Американской меховой компанией будет уже другой правитель. Астору присылать прейскурант тоже было невыгодно, по его предписанию капитаны должны были торговаться исходя из ситуации.
Интересно, что обсуждали свою сделку Баранов и Эббетс в присутствии еще одного участника — капитана В. Головнина, которому пришлось поработать переводчиком. Сначала он переводил их беседу с английского на русский и обратно, а потом Баранову читал письмо Астора, написанное по-французски. Баранов не был склонен к долгим беседам и вообще оказался не слишком разговорчив, как признался Эббетс, а вот от Головнина он «что-то узнал», намекая на некую секретность информации. После чего Баранов, по словам американца, «отчитал» командира «Дианы», и тот «стал не так общителен».
