За каждую роль юной девушки в пьесе мы были готовы выцарапать друг дружке глаза. Кто будет играть – я или Андриана. Потому что мою племянницу мы поставили на место: если она просила роль девочки (инженю или юная красавица, как писали в либретто), мы тут же на нее набрасывались. Ты еще ребенок, еще успеешь наиграться молодых, когда вырастешь, однажды сказала ей мать. А мы вдвоем, если сейчас не будем играть молоденьких, то когда? Видишь, и Андриана через какое-то время начала входить во вкус, и ничуть эта вдовушка не стыдилась. Признаюсь, мне дорогого стоило продать искусство за кровать и вечный запас хорошего мяса, отбивных, филе и потрохов.
Однако напрасно мадемуазель Саломея терзала себя, что ряды труппы поредели. Однажды за деревней Анемохори округа Стагирон, пока они толкали газген в гору, к ним выскочил итальянец, здоровенный бугай с оружием. Они, конечно, тут же сдались, но сначала засунули камни в задние колеса, чтобы транспорт не скатился обратно. Но что же они увидели, стоя с поднятыми руками перед оккупантом на закате дня? Высоченный блондин-итальянец бросил оружие к их ногам, разразился рыданиями и сдался им сам.
В конце концов они поняли, что он дезертир (вот где им не хватало Канелло с ее итальянским). Золотой человек, его звали Марчелло. Стало известно, что немцы готовят итальянцев к отправке на русский фронт. И тут-то он и дезертировал и хотел сдаться партизанам. А наткнулся на труппу и сдался тетушке Андриане, а в частности, немного погодя, Марине.
Он очень пригодился в хозяйстве. Он мог делать любую работу, и к тому же был не дурак посмеяться и пошутить. А еще танцевал, делал пародии и пел. Они выпустили его на сцену. Саломею он, конечно, никак не мог заменить, но перед его номером говорилось: «А сейчас, дамы и господа, вы увидите, как наш
Михалис неподражаемо пародирует итальянцев» (они нарекли его Михалисом). И тут Михалис выходил на сцену с канцонеттами и тарантеллами. Марина параллельно учила его греческому. Однако уроки прекратились, когда однажды утром тетушка Андриана застукала их вдвоем в постели. Тот в чем мать родила, а она в нижней юбке, да еще с сигаретой! Перед Андрианой отворились врата небесные, обнаженного мужчину она не видела со времен оккупации Албании (да и какой мужчина, дорогая моя, после войны рассказала она тетушке Канелло, когда они встретились на похоронах моей матери, я слюнями весь пол забрызгала). Андриана начала свои материнские причитания и крики, а глаза у самой прикованы к известному месту. Бесстыдница, сказала она Марине. Что ты сделала? Совсем Бога не боишься? Курить мне вздумала!
Услышав эти крики, вмешался и Тасос: ты чего разоралась, говорит он сестре, прекрасная пара. Хотя насчет курения Марины у него тоже были возражения. Он отобрал у нее сигарету, итальянца одели и прямо на месте сыграли помолвку. Сейчас Марина замужем за Марчелло, они живут в Римини, у них трое прекрасных мальчиков; поздравляю, желаю вам унаследовать достоинства своего отца, пишет тетушка Андриана своим внукам каждый Новый год. Так мне рассказала тетушка Канелло во времена Апостасии[44].
Пелопион был их отправной точкой, там они играли только небольшие сценки на тему Сопротивления, а потом осмелели, и тетушка Андриана стала выводить труппу на все площади, где отличился ее покойный муж. Здесь нас помнят, говорила она. И они даже сделали соответствующую афишу.
В деревнях они обычно играли в кафенио. Вместо билетов были яйца, хлеб, купаты, рубец – что придется.
Аншлаг у них был не всегда, иногда играли и для пяти зрителей или вообще только для держателя кафенио. С исполнением проблем у них не было, потому что за месяц они выучили все пьесы, да и зрителей. Что им ни сыграешь − всё принимали на ура. Поэтому отпадала и проблема с критикой и с тем, что страницы в пьесах были перепутаны.
Их коньком была опера «Тоска», они представляли ее как английское произведение, таким образом якобы отдавая дань союзникам и сопротивлению. Но они туда добавили еще и сцену из «Моста Арты», и Тасос говорил: «Тоска, поменяй слова и проклятье измени»[45].
