Человек должен изучать географию, продолжила свою речь тетушка Андриана (опять же во время правления Караманлиса). Она приехала навестить меня в труппе в Афинах, где я играла в одном ревю (тогда я только-только выплатила деньги за свою двушку). Она была всеми руками за географию, потому что однажды где-то спустя год после того, как они покинули Пелопион на Пелопоннесе, они приехали в какую-то другую деревню, и Марчелло вышел объявлять о представлении (он очень хорошо выучил греческий, хотя и не был с Пелопоннеса), а люди, разинув рты, смотрели на него как на умалишенного. И тут до них дошло, что они пересекли границу и уже были за рубежом. Поначалу они решили, что находятся на территории Югославии. На счастье или на беду, кто-то сказал им, что они в Албании. Тетушка Андриана расчувствовалась, вспомнила Замбакиса: здесь сложил свои кости мой герой, сказала она. Только послушай, эта чудачка решила, что ей удастся узнать, вдруг тут где-нибудь поблизости похоронен ее муж. Она всегда была очень наивна. И вот повернули они назад в Грецию. Даже граница у этих албанцев как дуршлаг, ни паспорта не просят, ничего! Прежде чем покинуть албанскую землю, тетушка Андриана поставила крест. Очень просто, без претензий, обычный деревянный крест, как могилу мужу. Она так никогда и не узнала, что ее супруг умер и был захоронен на греческой земле: его раздавил мул еще прежде, чем он успел внести в ход войны свою лепту и противостоять захватчикам. Об этом позднее узнала мадемуазель Саломея в Министерстве обороны, но Андриане так и не рассказала, пусть считает себя вдовой героя, подумали они. И вот так она и получает сейчас пенсию, вся светясь от гордости.
Как только они вернулись в Грецию, еще несколько месяцев продолжали гастролировать! Все немного поулеглось, итальянцев и партизан нигде не было видно, да и немцев тоже. Семья Тиритомба с головой ушла в искусство и не придавала этому значения. Пока однажды кто-то не сказал Тасосу: ну ты даешь – до сих пор на дровах ездишь? Почему не используешь бензин?
Только тогда они поняли: глядит Тасос, а напротив муниципалитета греческий флаг. И тут же бежит рассказывать труппе. Наконец, уже как три месяца, Греция была освобождена, а они, поглощенные искусством, а молодожены, Марина и Марчелло, своей любовью, об этом ни сном ни духом. Они узнали про освобождение спустя три месяца, отпраздновали это событие в дороге и взяли курс на Бастион, никуда, конечно же, не торопясь и по дороге время от времени устраивая представления. Естественно, они изменили названия пьес, чтобы те больше соответствовали витающему ныне в воздухе духу победы.
Вот уже почти два года, как нас покинула семья Тиритомба. Приближалась осень, я играла на веранде тетушки Канелло с ее шестью детишками, а она говорила мне: уж слишком долго твоя мать не выходит из дома, Рубиночка, что было, то быльем поросло. Но я отвечала: еще нет, пусть немного отрастут волосы. С тех пор как ей их отрезали, они еще не успели как следует отрасти (были от силы длиной сантиметра три).
И вдруг видим: из-за угла церкви, с развевающимся на крыле флагом, выворачивает газген Тиритомбов, уже на бензине, и останавливается перед их домом.
– Разрази меня гром, это же Андриана! – воскликнула Канелло. Мы бросились со всех ног, а там объятия, слезы, Тиритомбы вернулись без Саломеи, но зато с красивым светловолосым юношей, который говорил по-гречески, как пастух. Собрались все соседи: мы помогли Тиритомбам открыть дом, потом остались у них на ночь слушать истории, все мы были в восторге от Марчелло; потом я рассказала всё матери: она на ночевку не пришла с того дня, как ее как предательницу выволокли на публичное поношение, она больше не выходила из дома, так что хорошо, что я прислуживала тогда одновременно в трех домах. Я уже стала настоящей девушкой – год назад у меня начались первые месячные, и мама приготовила по этому случаю халву.
Во время той ночевки мы узнали обо всех перипетиях турне. Тетушка Андриана очень изменилась, тонная хозяюшка осталась в прошлом – теперь она стала настоящей командиршей. Она извинилась за то, что они так поздно узнали об освобождении. Марина с Марчелло обвенчались в церкви Святой Кириакии, мы все были приглашены, а моя мать послала им свадебный подарок: шесть маленьких расшитых вручную полотенец из своего собственного приданого. После свадьбы новобрачные уехали в Италию, в Римини, где до сих пор живут себе припеваючи.
Тетушка Андриана стала женщиной совсем свободных нравов. Мало того что заделалась феминисткой, так еще и замуж снова выскочила. За афинянина. Она и сейчас живет в Афинах, со своим братом Тасосом (конечно же), я вижу ее время от времени: ее второй муж похоронен на кладбище вместе с моей матерью; Андриана подсуетилась со своим депутатом и снова стала получать пенсию как вдова павшего в Албании. И там, на кладбище, мы болтаем обо всем этом, ожидая, пока придет священник на чтение молитвы.
Такие вот дела.
