Одной из лучших черт в характере Петра Мироновича Машерова следует считать его уважительное и заботливое отношение к людям преклонного возраста. Он проявлял исключительное внимание к ветеранам и инвалидам. Сколько он вложил энергии и труда на строительство госпиталя инвалидам Отечественной войны в Боровлянах! А когда корпуса вошли в строй, Петр Миронович стaл негласным шефом над здравницей. По нескольку раз в год он посещал госпиталь, разговаривал с бывшими воинами, интересовался их здоровьем, условиями жизни, лечением. Каждый раз после его посещения госпиталь пополнялся оборудованием, телевизорами, книгами, улучшалось снабжение и многое другое. Но главное, что сами ветераны войны получали заряд бодрости и оптимизма, душевной человеческой доброты. «Кажется, что после встречи с Петром Мироновичем Машеровым,— написал один из инвалидов в госпитальной книге отзывов,— меньше стали болеть раны, легче стало дышать!»
В другой записи: «Петр Миронович Машеров своими словами и личным поведением поднял наш дух, еще раз заставил думать о том, что человек может и должен всегда побеждать. Спасибо, что есть такие люди на земле!»
Искалеченных войной солдат трудно вообще настроить на мажорный тон. Они, как правило, оценивают все очень критически. Однако в оценке личности Машерова у большинства из них мнения не расходились — человек высокой пробы.
Под вышеприведенными словами инвалидов Отечественной войны могли бы подписаться миллионы людей разных национальностей, возраста и занимаемой должности. Предоставим слово известному белорусскому поэту Геннадию Буравкину:
«Для меня Петр Миронович Машеров остается одной из самых ярких личностей, встречавшихся в жизни.
Разница в возрасте, в общественном положении, конечно же, всегда «держали дистанцию» во время наших встреч, но вот теперь, уже с высоты и моего немалого опыта, я могу смело утверждать, что он был очень близким мне человеком, что именно с ним у меня связаны представления о коммунисте-руководителе. Его обаяние было всепокоряющим. Стоило ему при самых многолюдных собраниях появиться в зале, как буквально у всех просветлялись лица от его улыбки и неповторимой благожелательности, от всего его молодого и красивого облика. И это происходило не только у нас, в Белоруссии, где его лично знали очень многие, но и далеко от дома, чему я не единожды был свидетелем и что многократно засвидетельствовал миллионам людей беспристрастный экран телевизора. Ему удавалось непринужденно сочетать доступность, душевную мягкость и непреклонную волю. Прирожденный трибун, он никогда не выступал с «отключенным сердцем», он всегда волновался, горел — и все это передавалось слушателям, которых он страстно звал в единомышленники…
Я часто ловил себя на впечатлении, что Петр Миронович по-юношески безоглядно влюблен в людей. Он много в жизни пережил и видел всякое,— и не сомневаюсь, встречались ему и негодяи, и двурушники, и пустозвоны, да и руководителем он был требовательным, а порою и жестким,— а вот постоянно искал в людях доброе. Иногда обидно и горько ошибался, но скольким помог, в скольких разглядел глубинное, поддержал, а то и подтолкнул к риску, к рывку в неведомое… Еще одну черту Петра Мироновича хочу подчеркнуть и особо отметить — интеллигентность. Она была во всем его поведении, в самой сути как человека, как представителя родного народа. Крестьянский сын, знавший истинную цену земного труда, он искренне тянулся к тонким духовным богатствам, своей немалой властью старался помогать их умножению, заботился о талантах и равноправно, без высокомерия и заискивания, дружил с ними. Я помню его поистине сыновнее, в чем-то даже благоговейное отношение к Петрусю Бровке, его уважительное внимание к Ивану Мележу и Янке Брылю, его спокойную надежду на Василя Быкова в самые трудные периоды его творческой судьбы. А как он радовался звонкому слову Рыгора Бородулина и жалел, что редко его слышит!.. Когда я, склонив голову, стою в печальной Хатыни или у монументных памятников Янке Купале и Якубу Коласу в Минске, каждый раз вспоминаю, как много личных усилий и государственной ответственности вложил он в их создание… Конечно, я знал не «всего» Машерова — государственного деятеля, партизана, человека. Я соприкоснулся с малой частью его многогранной жизни, но и это прикосновение оставило незабываемый след. И в мои жизненные университеты он тоже вошел Учителем, влюбленным в людей, мужественным и духовно красивым».
Петр Миронович ценил высокоодаренных и талантливых людей, отдавая много времени и сил их становлению, росту.
Среди творческой интеллигенции, особенно писательской братии, Петр Миронович пользовался какой-то особой уважительностью и даже любовью. Это, наверное, потому, что он был всем доступен, демократичен и, главное, справедлив в оценках тяжелого труда писателей. Многие находили у него поддержку и защиту, добрые советы и честные откровенные критические замечания.
