– Чем выше иерархия, тем ближе к небу, – горько произнес он.
– И он тоже? – Удивилась я. С виду и не скажешь.
– Он – уважаемый гость. Сверху распорядились, чтобы мы определили его в хорошее место.
Я улыбнулась. Какой дивный центр. Сюда что съезжаются высокопоставленные беженцы со всего мира? Скучно уж точно не будет.
Проснувшись, я не смогла подняться на ноги. После того, как мы отправили Романа в его комнату, где он сразу же захрапел, едва коснувшись кровати, так и не сбросив с себя пальто и ботинки, мы отправились по собственным комнатам. Сначала Марк показал комнату Чарли – она мне понравилась. Но сейчас даже камень, застеленный простынкой, вызвал бы у меня шквал буйной радости. Дальше мы отправились в мою комнату. Чарли не пожелал сразу отправляться ко сну (клянусь, будь на его месте я, то его судьба перестала бы меня волновать еще на полпути от дома). Чарли, однако, не был мною и свои обязанности он исполнял безукоризненно, на совесть.
Моя комната оказалась ещё роскошнее. Она была одиночной – никаких гостиных и библиотек или кабинетов. Возможно, такое преимущество отводят только занятым людям (весь наш мир знал, что я целыми днями болтаюсь без дела), но отсутствие других комнат не сильно огорчало. Не так уж много вещей я привезла из дома, чтобы появились трудности с размещением.
Кровать стояла по левому боку комнаты, в центре. Засланная – только подумайте! – шелковыми простынями золотистого цвета. Да и вообще все её оформление в мягких оттенках желтого и персикового привело меня в полный восторг. И это все мне! Разве такое возможно?
К комнате примыкала также собственная душевая, куда мне не помешает сходить, но для таких сложных манипуляций я все-таки слишком устала. Марк недолго расточался словами, он и сам с дороги еле стоял на ногах. Все мы хотели поскорее расстаться и отправиться по кроватям, но никто не говорил этого напрямую.
К, счастью, неуклюжая болтовня заняла ребят лишь минут на пять, после чего Марк сразу удалился, а Чарли остался со мной, чтобы выразить своё мнение.
– Надеюсь, тебе это подходит? Не сравниться с домашней обстановкой? Это предложение – вершина здешних возможностей.
Я криво улыбнулась, желая, чтобы он наконец ушел как можно дальше. Желательно, на другой материк. Ястребы выносливые.
– Всегда хотела быть поближе к народу. А как иначе мне заслужить их любовь и преданность?
Чарли скривился.
– Никто от тебя не требовал таких крайних мер, – он вздохнул, – ну, ладно, мы оба устали, сейчас не время для выяснения отношений.
– Мне кажется, мы уже давно все выяснили и незачем тратить драгоценное время на дальнейшие разговоры, – заметила я, чуть агрессивнее, чем полагалось. Да, к черту, устала я от тактичности!
– Как скажешь, – в его голосе послышалась грусть, – зови, если я тебе понадоблюсь.
Я кивнула. Он же продолжал. Ишь ты, какой болтливый! Всю дорогу молчал, а сейчас, на тебе, разговорился!
– Я бы хотел, чтобы наши комнаты были соседствующими, но так не получилось. Надеюсь, это не станет для нас проблемой.
– Сейчас у меня только одна проблема.
Поняв мою невысказанную просьбу, Чарли притворно поклонился и вышел из комнаты. По пути он вкрадчиво напомнил мне, чтобы я заперлась, что я и поспешила сделать, как только за ним закрылась дверь. Что угодно, лишь бы он не смог проникнуть внутрь и прочесть мне свод дурацких нотаций.
Я порылась в небольшой дорожной сумке, которая все это время болталась на моем плече – в ней я хранила самые необходимые вещи. Остальные обещали доставить днем. Там я нашла пижаму. Один её вид погасил пылающую злость.
Я быстро переоделась и не тратя времени ни на что улеглась на кровать. Простыни были такими мягкими и нежными. Комната отапливалась с помощью обогревателей, заблаговременно здесь установленных и включенных. Тепло и удобно. Я вздыхала от счастья. Разве такое возможно?
Чтобы прийти в себя, мне потребовались сутки. Несколько раз стучались в двери на протяжении дня, но я сквозь сон кричала, что все еще сплю. Раз дверь еще не выбили, значит, поверили в то, что со мной все хорошо. Только вот на утро следующего дня я не могла сказать, что чувствую себя нормально. Враг подкрался незаметно. Я, кажется, заболела.
В горле страшно зудело, спину ломило, а тело бил озноб. В путешествии я совершенно не учла смену климатических поясов и расхаживала в легкой кофте и тонких летних брюках, которые даже до щиколотки не доходили. В конце октября на севере уже выпадал снег, а вот Франции в это же время было не так холодно. Теперь же я расплачивалась за свою недальновидность. Но что я? Как моя толпа надзирателей пропустила мимо столь очевидный факт? Впрочем, Чарли тоже щеголял без куртки – лишь черные брюки да толстовка в тон. А его неопытным не назовёшь.
Так я и пролежала на кровати, уставившись в потолок, пока ко мне в очередной раз настойчиво постучали. В этот раз я решила открыть дверь, но усилия дались очень тяжело. Холод ударил с новой силой.
На пороге стоял Чарли. Он мило улыбался, пока не разглядел в каком я состоянии. Его радость вмиг сменилась обеспокоенностью.
