И непременно поделись с привратником,
Тогда войдешь и выйдешь в безопасности.
Но что мне толковать перед коллегою?
Ты ученик мой верный, я наставник твой.
Пошли сюда, не забывай о сказанном!"
28. Все мы зааплодировали повару за складную речь и за хитрую [f] науку, а наш хлебосольный хозяин Ларенсий заметил: "Насколько же лучше, когда наши повара учатся подобным вещам, чем тем, которым обучал их один из наших сограждан, пресыщенный богатством и роскошью: он заставлял своих поваров вызубривать диалоги дивного Платона, (382) и они разносили блюда, приговаривая ["Тимей" 17а]: "- Один, два, три - а где же четвертый из тех, что вчера были у нас, любезный Тимей, а теперь сами угощают нас? - С ним приключилась, Сократ, какая-то хворь". И таким манером они пересказывали большую часть диалога, а гостям это надоедало, и они, что ни день, бранились с ученым занудою; а многие люди со вкусом вообще зарекались от его угощений. Наши же повара обучены совсем другим вещам, но удовольствия от них не меньше!"
[b] И малый, расхваленный за свое поварское искусство, сказал в ответ: "Что же такого придумали или расславили о себе мои предшественники? Или я по скромности сравниваю себя лишь с заурядными поварами? Ведь даже первый победитель на Олимпийских играх элеец Корэб, тоже бывший поваром, не так чванился своим искусством, как повар из комедии Стратона "Финикиянка". Вот что говорит нанявший его [Коcк. ΙΙΙ.361; ср.659b]:
29. Ей-ей, я нанял сфинкса, а не повара
[c] Варить обед. Богов зову в свидетели,
Что он ни скажет, все мне не по разуму:
Пришел и сыплет речи непонятные.
Едва явился - свысока спросил меня:
"Меропов {49} много ль позвано на пиршество?" -
{49 Меропов — Слово из гомеровского лексикона, обозначающее людей как смертных. Наниматель принимает это слово, как и употребляемое далее поваром «дайтимы» (греч. пирующие), за имя собственное.}
"Каких таких меропов? ты с ума сошел!" -
"Что есть мероп, ужели ты не ведаешь?" -
"Клянусь тебе, такие здесь не водятся.
Вот не было печали мне: меропов звать!"
[d] "Ну, коли так, ответствуй: ждать ли дайтимов?" -
"Кого?" - перебираю поименно я:
Филин, и Мосхион, и Никерат придет,
И тот, и этот, - все припомнил прозвища,
Но хоть убей, нет никакого Дайтима.
"Не будет здесь такого!" - говорю ему.
А он: "Да как же можно!" - и ругается,
Что пир не в пир без Дайтима. Вот бедствие!
"Кого заколешь? Землевоздымателя?"
"Нет" - "Значит, не быка широколобого?" -
[е] "Нет здесь быков". - "Не агницу ль?" - "Отстань, злодей!
Ни то, ни это, а овечку жертвуем". -
"Почто не признаешь овечку агницей?" -
"Таких не знаю слов и не желаю знать -
Я человек простой, речам не ученый". -
"Не знаешь и того, как говорит Гомер?" -
"Пусть говорит он, как ему захочется,
Да мне-то что до этого, любезнейший?" -
"О нет, внемли и этому и прочему!" -
"Убить меня Гомером, что ли, вздумал ты?" -
[f] "Таков глагол мой". - "Пусть, но только чур, не здесь". -
"Как? за твои четыре драхмы скаредных
(383) Мне отказаться от моих обычаев?
Подать сюда сухое омовение!"
"Чего?" - "Ячмень!" {50} - "Опять мудришь, пришибленный!"
{50 Ячмень — Ячменем осыпали перед закланием жертвенное животное, поэтому повар иносказательно называет его «сухим омовением».}
"Осадок есть?" - "Осадок? не беспутничай,
Скажи, что нужно, только вразумительно". -
"О старче безрассудный! Соль подай сюда!
Соль есть осадок. И святой воды неси".
Несу, он режет жертву, говорит слова
Такие, что никто их и не слыхивал:
"Резак", "юдоль", "тук", "брашна", "складни", "ковани" -
[b] Хоть тут берись за словари Филитовы {51}
{51 ...словари Филитовы... — Филит с о-ва Коса, знаменитый александрийский ученый (конец IV — первая четверть III в.), составитель словаря непонятных и устаревших слов.}
И проверяй в них каждое речение.
"Брось, - говорю, - скажи по-человечески!"
Куда там! Убедить его, клянусь Землей,
Невмочь самой богине Убеждения.
[Должно быть, этот душегубец смолоду
Жил в рабстве при каком-нибудь сказителе
И там набрался всех словес Гомеровых. {52}]
{52 Должно быть... — Последних трех стихов у Афинея нет, они сохранились в папирусе.}
30. И точно, поварское племя очень пытливо в исторических и словесных изысканиях. Самые ученые из них любят приговаривать: "колено ближе голени" или "Европу я прошел и Азию", упрекая же [c] кого-либо они говорят, что не должно обращать Энея в Пелея. {53} Я сам восхищаюсь одним таким древним поваром и заимствовал одно из его начинаний. Алексид выводит его в "Лохани" с такими словами [Kock.II. 341]:
{53 Энея в Пелея. — То есть вино (οι̉νος) в осадок (πήλος).}
- Сперва он взялся блюдо, как мне кажется,
Готовить из тушеной поросятины.
Главкия . Прекрасно!
- Но затем пересушил ее.
Главкия . Что горевать, беда ведь поправимая.
- Каким же образом?
Главкия . Добывши уксусу,
[d] Налей его затем в лохань холодную.
И помести горшок твой в этом уксусе.
Горшок, еще горячий, теплотой своей
Притянет влагу и впитает порами.
И мясо в нем не будет пересушено,
А сохранится влажное и нежное.
- Ты говоришь, как врач! Я так и сделаю.
Главкия . Перед подачей остуди слегка его,
[e] Когда придешь прислуживать, понятно ли?
