Пир с драконами полностью

Джону больше ничего и не требовалось. — «Нет, — подумал он, — те дни прошли». — И, осознав эту правду, Сноу почувствовал внутри такую боль, словно его пырнули ножом в живот. Они избрали его своим командующим. Теперь Стена его, как и их жизни. — «Лорд может любить своих подчиненных, — словно наяву услышал он голос отца, — но не может быть им другом. Однажды ему придется вынести им приговор или отправить на смерть».

— В другой раз, — солгал лорд-командующий. — Эдд, ужинай сам. У меня остались незавершённые дела.

Казалось, снаружи стало ещё холоднее. В окне Королевской Башни, расположенной напротив замка, он заметил огонёк свечи. На крыше башни, глядя на возвышающуюся Стену, стояла Вель. Станнис держал её взаперти в комнате, находящейся прямо над его собственными покоями, но разрешал выходить на укрепления, чтобы размяться.

«Она выглядит такой одинокой, — подумал Джон. — Одинокой и прекрасной». — Игритт была по-своему симпатична с рыжими, словно поцелованными огнём, волосами, но только благодаря улыбке её лицо расцветало. Вель не нужно было улыбаться. Одно её появление при любом королевском дворе заставило бы мужчин повыворачивать шеи.

И всё же её тюремщики не любили принцессу одичалых. Она презирала их как «поклонщиков» и трижды пыталась сбежать. Стоило одному из солдат в её присутствии зазеваться, как она стянула у него кинжал и воткнула ему в горло. Ударь она всего лишь на дюйм левее, и он был бы мёртв.

«Одинокая, прекрасная и смертельно опасная, — подумал Джон. — И она могла быть моей. А вместе с ней Винтерфелл и родовое имя моего отца». — Но вместо этого он выбрал чёрный плащ и ледяную стену. Взамен он выбрал честь. — «Честь бастарда».

Джон пересёк двор. Справа от него возвышалась мерцающая огоньками искрящегося льда наверху, и окутанная тенью внизу Стена. Сквозь решётку в воротах был виден оранжевый отблеск костра — там прятались от ветра часовые. Джон слышал скрип цепей и скрежет раскачивающейся корзины подъемника. Должно быть там наверху часовые жались к жаровням, перекрикиваясь под шум ветра. Без этого нельзя — замолчав, останешься наедине со своими мыслями и можешь забыться и заснуть.

«Я должен ходить по льду. Стена — моя».

Сноу проходил под остовом башни лорда-командующего мимо того места, где у него на руках умерла Игритт, когда рядом возник Призрак. Из пасти волка вылетали облачка тёплого пара, а сиявшие в лунном свете глаза напоминали огненные озёра. Рот Джона наполнился привкусом крови, и он понял, что этой ночью во время охоты Призрак кого-то убил. — «Только не это, — подумал Джон. — Я же человек, а не волк». — Он сплюнул и, не снимая перчатки, вытер рот тыльной стороной руки.

Клидас по-прежнему жил в комнатах под воронятней. Джон постучал. Послышались шаркающие шаги, и в приоткрытую щелочку двери выглянул мейстер, державший в руке лучину.

— Я помешал? — спросил Джон.

— Совсем нет. — Клидас растворил дверь пошире. — Я готовил вино со специями. Не желает ли, милорд, бокал?

— С удовольствием. — Джон стянул перчатки и размял окоченевшие пальцы.

Клидас вернулся к очагу, чтобы помешать вино.

«Ему уже почти шестьдесят. Совсем старик. Он кажется молодым только по сравнению с Эйемоном».

Клидас был маленького роста, полный, с блекло-розовыми, словно у кого-то ночного существа, глазами и практически лысый — лишь на макушке торчало несколько седых волос. Джон обхватил обеими руками поданную Клидасом чашу с вином, вдохнул аромат специй и сделал глоток. По груди разлилось приятное тепло. Он сделал новый глоток — на этот раз побольше, чтобы смыть привкус крови во рту.

— Люди королевы говорят, что Король-за-Стеной умер как трус. Будто он умолял о пощаде и отрицал, что был королем.

— Так и есть. Сегодня Светозарный горел ярче обычного. Сиял словно солнце. — Джон поднял чашу. — За Станниса и его волшебный меч. — Вино показалось горьким на вкус.

— Его величество — непростой человек. Как и большинство из тех, кто носит корону. Мейстер Эйемон говорил, что многие хорошие люди оказывались скверными королями, и наоборот — из некоторых плохих людей получались хорошие короли.