— Ему лучше знать. — При Эйемоне Таргариене на Железном Троне сменилось девять королей. Он сам был сыном короля, братом короля и дядей короля. — Я просмотрел ту книгу, что мне оставил мейстер Эйемон — «Нефритовый свиток». Там есть страницы, где рассказывается об Азоре Ахае и его мече Светозарном, который тот закалил в крови своей жены. Если Ватар не лжёт, меч навсегда сохранил тепло Ниссы-Ниссы и никогда не остывал. Во время сражений клинок раскалялся, и когда Азор Ахай вонзал его в брюхо монстра, кровь у того закипала, из пасти начинал валить дым, глаза лопались и вытекали, а тело вспыхивало огнём.
Клидас захлопал глазами.
— Меч, хранящий своё тепло… …
— …очень пригодился бы здесь, на Стене.
Джон отставил чашу и натянул чёрные перчатки из кротовой кожи.
— Жаль, что меч Станниса холодный. Было бы интересно взглянуть, как
Джон Сноу накинул на голову капюшон плаща и толкнул дверь. Белый волк последовал за ним в ночь.
В арсенале было темно и тихо. Джон кивнул часовым и прошёл в свою комнату мимо стоявших в ряд, словно безмолвные стражи, стоек для копий. Сняв пояс с ножнами, он повесил его на вбитый у двери гвоздь, а на соседний — плащ. Стянув перчатки, Сноу долго возился, зажигая свечу онемевшими пальцами. Свернувшийся калачиком на коврике Призрак вскоре заснул, а Джон так и не прилёг. Обшарпанный сосновый стол был весь завален рапортами разведчиков вперемежку с картами Стены и лежащих за нею земель. А поверх них валялось письмо из Сумеречной Башни, написанное размашистым почерком сира Денниса Маллистера.
Сноу вновь перечел послание из Сумеречной Башни, заточил перо и открыл пузырек с густыми чернилами. Он написал пару писем: одно — ответ сиру Деннису, второе — Коттеру Пайку. Они оба требовали от него подкрепления. Он решил отправить Хальдера с Жабой на запад в Сумеречную Башню, а Гренна с Пипом в Восточный Дозор у Моря. Из-за вязких чернил все слова получались какими-то оборванными, корявыми и неуклюжими, но Джон, вооружившись терпением, писал дальше.
Когда наконец он отложил перо, в комнате стало так прохладно и сумрачно, что ему показалось, будто стены сжались вокруг него. Сидевший на окне ворон Старого Медведя разглядывал его своими проницательными черными глазками. —
Сноу встал из-за стола и поднялся по ступеням к своей узкой койке, которая когда-то принадлежала Доналу Нойе.
— Что? — вскрикнула Дени, когда Ирри осторожно потрясла её за плечо. Снаружи царила беззвездная ночь.
— Это Даарио? Что случилось?
Во сне они с Даарио были мужем и женой — простыми людьми, которые жили простой жизнью в высоком каменном доме с красной дверью. Во сне он покрывал её поцелуями — целовал губы, шею, грудь.
— Нет, кхалиси, — прошептала Ирри, — это ваш евнух Серый Червь и безволосые. Вы примете их?
— Да.
Дени обнаружила, что её волосы всклокочены, а ночная рубашка смята и спутана.
— Помоги мне одеться. И принеси чашу вина — мне надо взбодриться.
Она услышала приглушенные всхлипы.
— Кто это плачет?
— Миссандея, ваша рабыня, — у Чхику в руках была лучина.
— Моя служанка. У меня нет рабов, — но Дени никак не могла понять суть. — Почему она плачет?
— Она плачет по тому, кто был ей братом, — объяснила Ирри.
Остальное она узнала от Скахаза, Резнака и Серого Червя, когда те предстали перед ней. Ещё до того, как они успели сказать хоть слово, Дени знала, что вести будут недобрые. Одного взгляда на уродливое лицо Бритоголового было достаточно.
— Дети Гарпии?
Скахаз кивнул, мрачно скривив рот.
— Сколько убито?
Резнак заломил руки:
— Д-девятеро, ваше великолепие. Отвратительное преступление, чудовищное. Ужасная, ужасная ночь.
— Рассказывайте.
Доложил Серый Червь:
