Пир с драконами полностью

— Доброе утро, Хугор, — септа Лемора вышла на палубу в своём белом облачении, перехваченном тканым поясом семи цветов радуги. Волосы свободно падали ей на плечи. — Как спалось?

— Неважно, добрая леди. Мне снова снились вы, — «И сон был наяву». Он не мог заснуть, так что приласкал себя рукой, воображая на себе септу с прыгающими грудями.

— Грешный сон, без сомнения, ведь ты грешник. Помолишься со мной и попросишь прощения за свои грехи?

«Разве что мы будем молиться по обычаю Летних островов».

— Нет, но передай Деве от меня долгий и сладкий поцелуй.

Посмеиваясь, септа прошла к носу. У неё было заведено каждое утро купаться в реке.

— Определенно, эту посудину назвали не в вашу честь, — заметил Тирион, глядя, как она раздевается.

— Мать и Отец создали нас по своему образу и подобию, Хугор. Мы должны гордиться нашими телами, как божьим творением.

«Боги явно были пьяны, когда дело дошло до меня», — карлик смотрел, как Лемора спускается в воду. От этого зрелища у него каждый раз кое-что поднималось. Было что-то чудесное в грязных помыслах о том, как бы сорвать с септы незапятнанные белые одежды и раздвинуть ей ноги. «Попрание невинности», — думал он… хотя Лемора была не так уж невинна, как казалась на первый взгляд. У неё на животе были растяжки, какие бывают только у рожавших женщин.

Яндри и Исилла поднялись вместе с солнцем и занялись своими делами. Яндри, проверяя снасти, время от времени метал короткие взгляды в сторону септы Леморы. Его жена Исилла, маленькая смуглая женщина, не обращала на это внимания. Она подбросила древесной щепы в жаровню на корме, поворошила угли обгоревшим ножом и начала месить тесто для утренней выпечки.

Когда Лемора забиралась обратно на палубу, Тирион смаковал зрелище — как между грудей у неё текут струйки воды и как горит золотом в утреннем свете её гладкая кожа. Леморе было уже за сорок, красивой её не назовешь, но миловидной — вполне. «Лучше похоти только пьянство», — рассудил Тирион. Вид Леморы заставил его почувствовать себя снова живым.

— Ты видел черепаху, Хугор? — спросила его септа, выжимая воду из волос. — Большую, с гребнистым панцирем?

Черепах проще всего было увидеть как раз ранним утром. Днём они плавали на глубине или прятались в ямах у берега, но сейчас, когда солнце только-только встало, черепахи всплывали на поверхность. Некоторым нравилось сопровождать судно. Тирион насчитал с дюжину разных видов: большие черепахи и маленькие, плоскоспинные и красноухие, мягкопанцирные черепахи и «костегрызы», коричневые черепахи, зелёные черепахи, чёрные черепахи, когтистые черепахи и рогатые черепахи, черепахи с панцирями гребнистыми и узорчатыми, с завитками цвета золота, нефрита или сливок. Некоторые были так велики, что могли бы унести на спине человека. Яндри клялся, что в старые времена ройнарские принцы переправлялись на них через реку. Он и его жена были родом с Зеленокровой — пара дорнийских сирот, вернувшихся домой к Матери-Ройн.

— Проглядел я этот гребнистый панцирь. — «Смотрел-то я на голую женщину».

— Какая жалость, — Лемора надела облачение через голову. — Уверена, ты встаёшь так рано только ради того, чтобы полюбоваться черепахами.

— И на восход солнца тоже, — по разумению Тириона, это было всё равно что смотреть, как из воды выходит обнаженная купальщица. Одни девицы красивее других, но все без исключений дарят надежды. — Признаю, черепахи просто изумительны. Для меня нет большего удовольствия, чем зрелище пары красивых… панцирей.

Септа Лемора засмеялась. Как и все остальные на борту «Скромницы», она хранила свои секреты — ну и пусть. — «Я не хочу с ней знакомиться, я хочу её трахнуть». — И она это тоже знала. Когда Лемора вешала на шею хрустальный знак септы, пристроив его в ложбинке между грудей, она послала Тириону дразнящую улыбку.

Яндри поднял якорь, вытянул с крыши надстройки один из шестов и оттолкнул судно от берега. Пара цапель подняла головы глянуть, как «Скромница» медленно уходит от берега на стремнину. Потихоньку лодка пошла вниз по реке, Яндри ушёл к румпелю. Исилла переворачивала лепёшки. Она поставила на жаровню железную сковороду с куском бекона. Иногда она готовила лепёшку с беконом, иногда бекон с лепёшкой. Раз в две недели на завтрак могла попасться рыба, но сегодня пришлось обойтись без неё.

Когда Исилла отвернулась, Тирион утащил лепёшку с жаровни, успев отскочить как раз вовремя, чтобы избежать удара грозной деревянной поварешкой. Лепёшки лучше всего есть с пылу с жару, когда они сочатся мёдом и маслом. Запах жареного бекона вскоре выманил из трюма и Утку. Он жадно обнюхал жаровню, получил по лбу ложкой от Исиллы и пошёл на корму облегчиться.

Тирион присоединился к нему.

— Чудное зрелище, — заметил он, мочась за борт, — карлик и утка делают великий Ройн ещё полноводнее.

Яндри оскорбленно фыркнул.