— Только если она чем-то заткнет ему задницу. Не могу вынести этот запах.
На следующий день начался дождь, и волнение на море усилилось.
— Лучше спуститься вниз. Там суше. — Сказал Сэм мейстеру Эйемону, но старик улыбнулся в ответ и произнес: — Мне приятно чувствовать дождь на лице, Сэм. Он похож на слезы. Разреши мне побыть здесь еще немного, умоляю. Я не плакал уже много лет.
Раз старый и дряхлый мейстер решил остаться на палубе, Сэму не оставалось ничего иного, как остаться с ним. Он простоял рядом со стариком, кутаясь в плащ, почти час, пока мягкий не успокаивающийся дождь не промочил его до нитки. Эйемон не подавал вида, что что-то чувствует. Он вздохнул и закрыл глаза. Сэм встал поближе, чтобы прикрыть мейстера от ветра. — «Скоро он попросит меня отвести его в каюту». — Успокаивал он себя. — «Должен попросить». — Но он не проронил ни слова, и тут где-то вдалеке на востоке зазвучал гром. — Нам нужно спуститься вниз. — Поежившись, сказал Сэм. Мейстер Эйемон не ответил. Только сейчас Сэм понял, что старик уснул. — Мейстер! — позвал он, мягко тряся старика за плечо. — Мейстер Эйемон, проснитесь!
Слепые глаза Эйемона открылись.
— Эгг? — Позвал он. Дождь стекал по его щекам. — Эгг, мне снилось, что я стал стариком.
Сэм не знал, что делать. Он встал на колено, подхватил старика на руки, и потащил его вниз. Никто не мог бы назвать его сильным, да еще дождь намочил одежду мейстера, отчего она стала в два раза тяжелее, но все равно он весил не больше ребенка.
Когда он вошел внутрь с Эйемоном на руках, то обнаружил, что Лилли не уследила за свечами и дала им потухнуть. Ребенок спал, а она свернулась калачиком в углу, закутавшись в черный плащ, подаренный Сэмом, превратившись в мягкую бесформенную кучу.
— Помоги мне, — встревожено попросил он. — Нужно его обсушить и согреть.
Она сразу вскочила, и они вместе освободили мейстера от его мокрой одежды, и завернули его в шкуру. Его кожа была влажной и холодной, однако липкой на ощупь.
— Тебе придется лечь с ним. — Сказал Сэм Лилли. — Обними его и согрей своим телом. — Она не возразив, но, продолжая всхлипывать, выполнила его просьбу. — А где Дареон? — спросил Сэм. — Будет теплее, если мы будем спать вместе. Он тоже нужен. — Он уже был на полпути обратно чтобы отыскать певца, когда палуба поднялась ему навстречу, затем выскользнула из под ног. Лилли пискнула, а Сэм тяжело стукнулся и упал. Ребенок проснулся и завопил.
Следующий скачок корабль предпринял как раз, когда Сэм пытался подняться на ноги. Лилли бросило ему в объятья, и девушка ударилась об него с такой силой, что Сэм едва смог вздохнуть.
— Не бойся. — Прошептал он. — Это просто приключение. Когда-нибудь ты расскажешь сыну эту историю. — От этих слов она только сильнее впилась ногтями в его руку. Ее трясло, все ее тело сотрясалось от сильных рыданий. — «Что бы я ни говорил, становится только хуже». — Он сильно прижал ее к себе, поняв, что ее грудь неудобно впилась в его тело. При всем страхе, этого каким-то образом было достаточно, чтобы он почувствовал возбуждение. — «Она чувствует это». — Подумал он, смутившись, но даже если она и почувствовала, она не подала вида, только вцепилась в него сильнее.
Следующие дни пролетели один за другим. Они ни разу не видели солнце. Днем было серо, ночью — темно, кроме редких вспышек молний над вершинами Скагоса. Они отощали, так как никто не мог есть. Капитан выдавал гребцам ведро горячего вина. Сэм попробовал выпить кружку, и едва смог вздохнуть, когда сотни огненных змей вползли в его горло и дальше внутрь в желудок. Дареону тоже понравилось питье, и после этого его редко можно было видеть трезвым.
Паруса поднимали, опускали. Один парус сорвало с мачты, и он улетел прочь, словно огромная серая птица. Когда Черная Птица огибала южный мыс Скагоса, они заметили сидящую на рифах галеру. Часть команды вынесло на берег, и птицы с крабами отдавали им последнюю дань уважения.
— Проклятье, слишком близко. — Прохрипел Старые Соленые Лохмотья, увидев эту картину. — Один хороший порыв ветра, и мы окажемся рядом с ними. — Несмотря на истощение, гребцы снова налегли на весла, и корабль, проплыв южнее, смог выйти в Узкое море, пока Скагос не остался позади, превратившись в темную фигуру на горизонте, похожую и на грозовую тучу, и на темные горные вершины, или то и другое вместе. После этого у них было восемь дне и семь ночей спокойного плавания.
Потом на них накинулись шторма сильнее предыдущего.
Был это один шторм, прерываемый краткими мгновениями затишья, или три, слившиеся воедино? Сэм не знал, хотя отчаянно пытался разобрать.
— Да какая разница? — Крикнул ему как-то Дареон, когда все они забились в каюту.
