Пир с драконами полностью

— Вы были великолепны, — сказала им Дени. — Мне редко доводилось видеть такую грацию и красоту.

Она подозвала Резнак мо Резнака, и сенешаль спешно подошёл к ней. Капельки пота усыпали лысую морщинистую голову.

— Проводите наших гостей в купальни, пусть освежатся. И принесите им еды и питья.

— Это большая честь для меня, Великолепная!

Дейенерис протянула свою чашу, чтобы Ирри вновь её наполнила. Вино было сладким и крепким, с сильным ароматом восточных пряностей, гораздо лучше слабых гискарских вин, что ей наливали в последнее время. Ксаро внимательно осмотрел фрукты на блюде, поднесенном ему Чхику, и выбрал хурму такого же оранжевого цвета, как и коралл в его носу. Он откусил кусочек и скривил губы:

— Терпкая.

— Милорд предпочитает что-нибудь послаще?

— Сладость приедается. Вяжущие язык фрукты и острые на язычок женщины придают вкус жизни. — Ксаро откусил ещё кусочек, прожевал и проглотил. — Дейенерис, милая королева, не могу передать словами, какое удовольствие для меня вновь наслаждаться вашим присутствием. Кварт покинула девочка, потерянная и прекрасная. Я боялся, что она уплыла навстречу своей гибели, однако теперь нахожу её здесь, на престоле, хозяйкой древнего города, окружённой могучей армией, что выросла из мечты.

«Нет, — подумала она, — из крови и огня».

— Я рада твоему появлению. Приятно вновь увидеть твоё лицо, друг мой.

«Я не доверяю тебе, но ты мне нужен. Мне нужны твои Тринадцать, твои корабли, твои товары».

В течение многих веков Миэрин и его братья Юнкай и Астапор были оплотом работорговли, местом, где дотракийские кхалы и пираты с Островов Василиска продавали своих пленников, а остальной мир покупал их. Без рабов Миэрину практически нечего было предложить торговцам. В Гискарских холмах было полно меди, но теперь этот металл уже не ценился так, как в прежние времена, когда миром правила бронза. Кедры, когда-то возвышавшиеся вдоль всего побережья, исчезли, поваленные топорами Старой Империи или спалённые драконьим огнём во время войн Гиса с Валирией. Без деревьев почва высохла под горячим солнцем, и пыльные бури унесли её плотными красными тучами. «Эти бедствия и превратили моих людей в работорговцев», — сказала ей Галазза Галар в Храме Милости.

«Значит, я стану тем бедствием, которое превратит этих работорговцев обратно в людей», — поклялась себе Дени.

— Я должен был прийти, — томно ответил Ксаро. — Даже в таком далеком отсюда Кварте до моих ушей дошли ужасные истории. Я плакал, слушая их. Говорят, твои враги обещают богатство, славу и сотню рабынь-девственниц любому, кто убьёт тебя.

— Дети Гарпии. — «Откуда он знает об этом?» — По ночам они пачкают стены и убивают спящих ни в чем не повинных освобождённых. А когда всходит солнце, прячутся как тараканы. Они боятся моих Медных Зверей.

Скахаз мо Кандак создал новый дозор, о котором она просила, состоящий из равного числа освобождённых рабов и миэринских Бритоголовых. Они днём и ночью патрулировали улицы в тёмных капюшонах и медных масках. Дети Гарпии обещали ужасную смерть любому предателю, посмевшему служить королеве драконов, в том числе своим родным и близким, поэтому люди Бритоголового ходили в масках шакалов, сов и прочих зверей, пряча свои истинные лица.

— У меня была бы причина опасаться Детей Гарпии, окажись я одна на улице ночью, голой и безоружной. Они — трусливые твари.

— Нож труса может убить королеву так же легко, как и нож героя. Я спал бы спокойнее, зная, что отрада моего сердца держит своих свирепых лошадников поблизости. В Кварте трое кровных всадников никогда не отходили от тебя. Где они теперь?

— Агго, Чхого и Ракхаро всё ещё служат мне. — «Он играет со мной». Дени тоже умела играть в эти игры. — Я всего лишь юная девушка и мало смыслю в таких вещах, но люди постарше и мудрее говорят, что нельзя удержать Миэрин без контроля внутренних земель — к западу от Лхазара и до Юнкайских холмов на юге.

— Мне дороги не твои земли, а ты сама. Случись с тобой беда, этот мир потеряет свой вкус.

— Милорд очень добр, что так заботится обо мне, но меня хорошо охраняют, — Дени указала в сторону Барристана Селми, державшего руку на рукояти меча. — Барристан Смелый, так его называют. Уже дважды он спасал меня от убийц.

Ксаро бросил беглый взгляд на Селми.

— Барристан Старый, ты сказала? Медвежий рыцарь был моложе и предан тебе.

— Я не желаю говорить о Джорахе Мормонте.

— И не удивительно. Он был груб и волосат. — Купеческий старшина наклонился над столом. — Лучше поговорим о любви, мечтах и желаниях, и о Дейенерис — прекраснейшей женщине в мире. Я пьянею, глядя на тебя.

Напыщенные квартийские любезности были ей не в новинку.

— Если ты пьян, то дело в вине.