— Потому что знал, что ты отвергнешь его. Я должен был создавать видимость того, что стараюсь подыскать тебе консорта, раз уж ты достигла брачного возраста, иначе возбудил бы подозрения. Но я не смел предложить кого-нибудь, кого бы ты приняла. Ты была обещана, Арианна.
«Обещана?» — Арианна недоверчиво уставилась на него.
— Что ты мелешь? Еще одна ложь? Ты никогда не говорил…
— Договор был заключен в тайне. Я собирался сказать, когда ты станешь достаточно взрослой… когда придет время, я думал, но…
— Мне двадцать три, я уже семь лет как женщина.
— Знаю. Я держал тебя в неведении, чтобы оградить от опасности. Арианна, твоя натура… ночью в кровати ты бы по секрету рассказала все Тиене или Гарину. Гарин потом разболтал бы все, как это свойственно сиротам, а у Тиены нет тайн от Обары и леди Ним. А если знают они… Обара слишком любит вино, а Ним близка с близнецами Фаулерами. А кому могут довериться близнецы? Я не мог рисковать.
Она была в замешательстве. — «Обещана, я была обещана».
— Кому? С кем я была обручена все эти годы?
— Не имеет значения, он мертв.
Это заявление сбило ее с толку еще больше.
— Старики как тростник. Это было сломанное бедро, простуда или подагра?
— Это был горшок расплавленного золота. Мы, принцы, тщательно лелеем свои планы, но боги с усмешкой ломают их, — принц Доран устало шевельнул покрасневшей рукой. — Дорн будет твоим. Даю слово, если оно еще хоть что-то значит для тебя. Твоего брата Квентина ждет более тяжелая дорога.
— Что за дорога? — она с подозрением рассматривала своего отца, — Что ты скрываешь? Во имя Семерых, я устала от секретов. Скажи мне, отец… или объяви наследником Квентина и пошли за Арео с его топором, чтобы я умерла, как и мои кузины.
— Ты в самом деле веришь, что я способен причинить вред детям моего брата? — скривился отец. — Обара, Ним и Тиена не потеряли ничего, кроме своей свободы, а Эллария и ее дети уютно устроились в Водяных Садах. Дорея в садах сбивает апельсины с деревьев своим кистенем, а Элия и Обелла стали грозой прудов. — Он вздохнул. — Не так давно ты тоже там играла. Ты ехала на плечах высокой девочки с тонкими желтыми волосами…
— Джейн Фаулер или ее сестры Джиннелин, — прошли годы с тех пор, как Арианна в последний раз вспоминала об этом. — О, и Фринна, ее отец был кузнецом. У нее были каштановые волосы. Но моим фаворитом был Гарин. Когда я была верхом на Гарине, никто не мог победить нас, даже Ним и зеленоволосая девочка-тирошийка.
— Эта зеленовласка была дочерью архонта, взамен я должен был послать тебя к нему. Ты служила бы у него виночерпием и встретилась со своим тайным суженым. Но твоя мать угрожала причинить себе вред, если я украду у нее еще одного ребенка и я… я не смог так поступить с ней.
«История становится все интереснее».
— Это туда отправился Квентин? В Тирош, очаровывать зеленоволосую дочь архонта?
Отец с силой схватился за фигурку кайвассы.
— Я должен знать, откуда ты узнала про отъезд Квентина. Твой брат отправился с Клетусом Айронвудом, мейстером Кедри и тремя лучшими молодыми рыцарями лорда Айронвуда в долгое и опасное путешествие, навстречу неизвестности. Он должен исполнить наше самое сокровенное желание.
Она сузила глаза:
— А в чем заключается наше сокровенное желание?
— Месть, — он приглушил голос, словно боялся быть подслушанным. — Справедливость. — Принц Доран распухшими больными руками вложил в ее ладонь ониксового дракона и прошептал:
— Пламя и кровь.
«Приключение» дурно пахло.
На нём было шестьдесят весел и парус; длинный и узкий остов сулил быстрое плавание.
— Меня тошнит, — признался он Геррису Дринкуотеру. Изнывая от жары, они ждали владельца судна, палуба которого источала такое зловоние.
— Если капитан пахнет так же, как и его корабль, как бы он не принял твою блевотину за духи, — ответил Геррис.
Квентин уже был готов предложить попытать счастья с другим судном, когда хозяин всё-таки явился — с парой гнусного вида матросов по обе руки. Геррис поприветствовал его улыбкой. Хотя по-волантийски он говорил хуже Квентина, но в силу их маскарада вести переговоры приходилось именно ему. В Дощатом городе виноторговца изображал Квентин, но фиглярство ему приелось, так что в Лисе при пересадке с корабля на корабль дорнийцы поменялись ролями. На «Жаворонке» Клетус Айронвуд стал торговцем, а Квентин — его слугой, но в Волантисе, после того как Клетуса убили, роль хозяина принял Геррис.
