Родичи Хеллека последовали за ним, затем один из знаменосцев Хармы, потом люди, сражавшиеся вместе с ней, а следом те, кто слышал легенды об их доблести. Седобородые старики и зеленые юнцы, воины в расцвете сил, раненые и калеки, немало копьеносиц, даже трое из рогоногих.
К тому времени, когда было роздано последнее вялое яблоко, повозки переполнились одичалыми, людей было на шестьдесят три больше, чем утром, когда вереница повозок отправилась из Чёрного Замка.
— Что вы собираетесь с ними делать? — спросил Джона Боуэн Марш, когда они ехали назад по Королевскому тракту.
— Обучить их, вооружить и распределить. Отправить туда, где они нужны. В Восточный Дозор, Сумеречную Башню, Ледовый Порог, Серый Дозор. Я собираюсь открыть еще три крепости.
Лорд-стюард оглянулся:
— А женщины? Наши братья не привыкли к присутствию женщин, милорд… Их клятва… будут драки, насилие…
— Эти женщины носят ножи и прекрасно умеют ими пользоваться.
— Рано или поздно какая-нибудь из этих копейщиц перережет глотку одному из наших братьев. Что тогда?
— Тогда мы потеряем бойца, — сказал Джон, — но только что мы получили шестьдесят три новобранца. Вы отлично умеете считать, милорд. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мои подсчеты говорят, что в таком случае у нас останется шестьдесят два.
Марша это не убедило:
— К нам добавились шестьдесят три рта, милорд… но сколько из них действительно бойцы, и на чьей стороне они будут сражаться? Да, они, скорее всего, поддержат нас, если Иные придут к воротам… но если это будет Тормунд Великанья Смерть или Плакальщик с десятью тысячами воющих убийц, что тогда?
— Тогда и узнаем. Пока же будем надеяться, что до этого никогда не дойдет.
Ему снились отец и Лорд в Саване. В этом кошмаре они были единым целым. Сдавив его в каменных объятиях, отец склонился, чтобы подарить веявший могильным холодом поцелуй… и тут Тирион проснулся. Во рту пересохло, и чувствовался привкус крови, а сердце колотилось как бешеное.
— Наш мёртвый карлик, похоже, воскрес, — произнёс Хэлдон.
Тирион потряс головой, чтобы окончательно придти в себя.
— Я не умер.
— Ну, на это мы ещё посмотрим. — Над ним возвышался Полумейстер. — Утка, будь послушной птичкой и вскипяти немного бульона для нашего друга. Он наверняка голоден.
— Почему от меня воняет уксусом?
— Это всё Лемора. Говорят, растирания уксусом помогают от серой хвори. Лично я в этом сомневаюсь, но попробовать-то можно, хуже не будет. Гриф вытащил тебя из воды, а она откачала воду из лёгких, хоть ты и был холодный, как ледышка, а губы уже посинели. Яндри предлагал выбросить тебя обратно за борт, но парень не позволил.
Воспоминания обрушились на него, словно ураган: каменный человек тянет к нему покрытые трещинами серые руки, из пальцев сочится кровь.
— Меня спас Гриф?
— Сколько я проспал? И где мы?
— В Селорисе. — Хэлдон вытащил из рукава миниатюрный ножик. — Вот, держи. — Легким движением руки он метнул нож в Тириона.
Карлик испугано отшатнулся когда лезвие, задребезжав, воткнулось в палубу у него между ног.
— Зачем? — удивился он, выдернув нож.
— Снимай ботинки и уколи по очереди все пальцы на руках и ногах.
— Звучит довольно… болезненно.
— Надеюсь, что так и будет. Приступай.
Тирион стащил с себя ботинки, затем стянул чулки и недоуменно уставился на свои ноги. На его взгляд, они выглядели не лучше и не хуже, чем обычно. Он осторожно потыкал острием ножа большой палец.
— Сильнее, — потребовал Хэлдон Полумейстер.
— Нужно до крови?
— Если понадобится…
— Я же себе все пальцы изрежу.
— Мы тут не в считалочки пальцев играем. Посмотрим, что ты почувствуешь. Если боль — можешь спать спокойно, а нет — начинай бояться.
Тирион скривился и с силой ткнул ножом в следующий палец. Увидев выступившую на месте укола бусинку крови, он тихо ругнулся.
— Больно. Теперь ты счастлив?
— Сейчас спляшу на радостях.
— Ну и вонючие у тебя ноги, Йолло, похлеще моих, — скривился Утка, принёсший бульон. — Гриф ведь предупреждал, что не стоит прикасаться к каменным людям.
— Ага, вот только подзабыл предупредить их, что не следует прикасаться ко мне.
