— Ты не просто тыкай ножом в пальцы, а проверяй, нет ли там серых омертвевших участков кожи и не чернеют ли ногти, — наставлял Хэлдон. — Если увидишь такие признаки — режь. Лучше остаться без пальца, чем без ноги. Лучше лишиться руки, чем провести остаток дней, рыдая на Мосту Мечты. Закончишь с первой ногой — принимайся за вторую, затем руки.
Опустив злосчастную ногу, карлик закинул на неё другую и вновь принялся колоть себя ножом.
— А палец между ног мне тоже потыкать?
— Проверь. Вреда не будет.
— Это тебе вреда не будет… А может его просто отрезать, всё равно никакой пользы.
— Да пожалуйста! Высушим, набьём чем-нибудь и продадим за огромные деньги. Причиндалы карлика обладают магической силой.
— Я годами твердил о том же всем женщинам, — усмехнулся Тирион, ткнул острием ножа подушечку большого пальца на руке и быстро сунул его в рот, чтобы отсосать выступившую кровь. — И сколько времени мне себя истязать? Когда точно мы узнаем, что я здоров?
— Честно? — прищурился Полумейстер. — Никогда. Ты пол-реки выхлебал — может, серая хворь уже расползается по твоему телу, превращая внутренности в камень. Сначала сердце и лёгкие, а потом всё остальное. И если я прав, то покалывание пальцев и обтирания уксусом тебя не спасут. Как закончишь, отправляйся есть суп.
Бульон был хорош. Правда, Тирион заметил, что Полумейстер сел на другой конец стола, стараясь держаться подальше от него. «Скромница» пришвартовалась к потрёпанному пирсу на восточном берегу Ройна. Со стоявшей на якоре двумя пирсами ниже волантийской галеры сходили на берег солдаты. Пристань была буквально утыкана жавшимися друг к дружке торговыми лавками, палатками и складами. А за сложенной из песчаника стеной в красных лучах заходящего солнца полыхали огнём городские башни и купола.
Селорис до сих пор считался большой деревней, и управляли им из Старого Волантиса. Это был не Вестерос.
На палубу вышла Лемора, а следом за ней принц. Увидев Тириона, она бросилась к нему и крепко обняла.
— Благодарение Матери! Я молилась за тебя, Хугор.
— За это я на тебя не в обиде.
Приветствие Юного Грифа было более сдержанным. Наследничек трона пребывал в дурном настроении, злясь, что его заставили остаться на «Скромнице» и не позволили сойти на берег вместе с Яндри и Исиллой.
— Мы лишь хотим уберечь тебя, — успокаивала юношу Лемора. — Уж больно нынче времена неспокойные.
— По пути из Горестей в Селорис на восточном берегу мы трижды видели всадников, скакавших вдоль реки на юг. Дотракийцев. Однажды они пронеслись так близко от нас, что было слышно, как звенят колокольчики в их косах, и иногда ночами за восточными холмами сияло зарево от их костров. Еще нам встретились военные суда — волантийские речные галеры, полные солдат-рабов. Триархи, как видно, опасаются атаки на Селорис, — рассказал Полумейстер.
Тирион практически сразу понял, что к чему. Селорис единственный среди таких же крупных прибрежных поселений располагался на восточном берегу Ройна, отчего он был уязвимее для табунщиков, чем города на другой стороне.
— Я умею пользоваться мечом, — настаивал на своём Юный Гриф.
— Даже храбрейшие из твоих предков в опасные времена держались поближе к гвардейцам.
Лемора сменила рясу септы на наряд, скорее подходящий жене или дочери зажиточного торговца. Тирион присмотрелся к ней повнимательнее. Он довольно легко раскусил, кто скрывается под синими крашеными волосами Грифа и Юного Грифа, Яндри и Исилла, похоже, были теми, кем казались, а Утка даже проще, чем пытался изобразить. Но вот Лемора…
Хэлдон тоже заметил смену её наряда.
— И как же нам реагировать на эту внезапную утрату веры? Я бы предпочел видеть вас в облачении септы, Лемора.
— А на мой вкус, уж лучше голой, — хмыкнул Тирион.
Лемора наградила его укоризненным взглядом.
— Потому что душа у тебя нечестивая. Одеяние септы выставляет напоказ нашу связь с Вестеросом, привлекая ненужное внимание. — Она повернулась к принцу Эйегону. — Вы не единственный, кому приходится прятаться.
Похоже, парня это мало успокоило.
