— Принц Эйегон, раз уж мы оба застряли на судне, не окажете ли вы мне честь сыграть со мной партию в кайвассу, дабы скоротать за ней время? — предложил юноше Тирион.
Принц бросил на него настороженный взгляд.
— Меня уже мутит от кайвассы.
— Вы хотите сказать, что до тошноты надоело проигрывать карлику?
Как и рассчитывал Тирион, эти слова задели парня за живое:
— Пойди принеси доску и фигуры. На этот раз я разобью тебя в пух и прах.
Они уселись, скрестив ноги, прямо на палубу возле каюты, и игра началась. Юный Гриф построил свою армию для атаки, выведя вперед дракона, слонов и боевого коня.
Карлик предоставил принцу сделать первый ход. Хэлдон, стоя позади них, наблюдал за игрой.
Когда принц потянулся к своему дракону, Тирион кашлянул.
— На вашем месте я бы не стал этого делать. Большая ошибка выводить дракона так скоро, — невинно улыбнулся он. — Ваш отец знал, чем грозит храбрецу безрассудство.
— Ты знал моего настоящего отца?
— Видел пару раз. Когда Роберт его убил, мне было лишь десять лет, и мой собственный отец прятал меня в Утёсе. Нет, не могу сказать, что я знал принца Рейегара. Не так хорошо, как ваш мнимый отец. Лорд Коннингтон ведь был лучшим другом принца, верно?
Юный Гриф откинул со лба прядь синих волос.
— Они вместе служили оруженосцами в Королевской Гавани.
— Наш лорд Коннингтон — воистину самый преданный друг. А как же иначе, раз он до сих пор так верен внуку короля, отобравшего у него земли и титулы, а затем отправившего в изгнание. А зря. Когда мой отец захватил Королевскую Гавань, друг Рейегара был бы там весьма кстати и мог помешать размазать по стене королевские мозги драгоценного сыночка своего венценосного приятеля.
Парень покраснел.
— Я же тебе говорил. Убили не меня, а сына какого-то кожевника из Вонючей Канавы, чья жена умерла во время родов. Бедняк продал младенца лорду Варису за кувшин арборского золотого. Сыновей у него хватало, а вот арборского вина попробовать не довелось. Варис забрал меня у моей матери, поменяв на мальца из «канавы».
— Да уж. — Тирион передвинул своих слонов. — И как только этот «принц из канавы» благополучно окочурился, евнух, не теряя времени, тайно переправил вас через Узкое море к своему толстому дружку. Сыроторговец спрятал вас на лодке и нашёл лорда-изгнанника, согласившегося назваться вашим отцом. Прелестная история, без сомнений. Когда вы завоюете Железный Трон, барды воспоют ваше спасение во всех красках… если, конечно, наша прекрасная Дейенерис соизволит взять вас в мужья.
— Она так и сделает. Должна сделать.
— Должна? — Тирион скептически поцокал языком. — Неподходящее слово для ушей королевы. Конечно, вы для неё отличная партия. Умный, смелый, да к тому же красавец — о таком мечтает любая девица. Но Дейенерис Таргариен — не какая-то там девица. Она вдова дотракийского кхала, мать драконов и покорительница городов — прямо-таки, Эйегон Завоеватель с сиськами. Она может оказаться не такой уж и сговорчивой, как вам бы хотелось.
— Она согласится. — Эйегон выглядел сбитым с толку. По всему было видно, ему и в голову не приходило, что его невеста откажется выйти за него замуж. — Ты её совсем не знаешь. — И схватив фигуру боевого коня, принц с грохотом опустил её на доску.
Карлик пожал плечами.
— Я знаю, что она провела детство в изгнании, бедствуя, живя лишь мечтами и надеждами. В вечных бегах из города в город, всегда в опасности, в страхе. И никого не было рядом, кроме полубезумного брата… Брата, продавшего её девственность дотракийцу за обещание дать армию. Я знаю, что где-то в степях вылупились её драконы, и она сама заново родилась вместе с ними. Знаю, что она горда. А как иначе? Что у нее осталось кроме гордости? Она сильна. А как по-другому? Дотракийцы презирают слабость. Будь Дейенерис слаба, то сгинула бы вместе с Визерисом. Я знаю, что она жестока. Астапор, Юнкай и Миэрин — отличное тому доказательство. Она пересекла бескрайние степи и Красную пустыню, на её жизнь не раз покушались, против неё строили заговоры и использовали тёмное колдовство. Она оплакала брата, мужа и сына. Втоптала города работорговцев в пыль своей изящной ножкой. И как, по-вашему, отреагирует эта королева, когда, представ перед ней с протянутой рукой, вы пролепечете: «Доброго утра тебе, тетушка. Я — восставший из мертвых твой племянник Эйегон. Я всю жизнь прятался на лодке, но теперь смыл синюю краску с волос и хотел бы забрать одного дракона… ах да, я уже говорил, что у меня больше прав на Железный Трон, чем у тебя?»
Эйегон скрипнул зубами от ярости.
— Я приду к своей тете
— Малюсенькой такой армии.
