— Под «говорят» ты подразумеваешь тех работорговцев-изгнанников, которых она вышвырнула из Астапора и Миэрина, — ухмыльнулся Хэлдон. — Пустая клевета.
— В любой клевете есть доля правды, — возразил Каво. — К тому же, главный грех девчонки неоспорим. Это самонадеянное дитя взяло на себя смелость уничтожить торговлю людьми, однако Заливом Работорговцев дело далеко не заканчивается. Это часть всемирного морского промысла, и драконья королева замутила воду. За Чёрными Стенами лорды из древних родов спят неспокойно, прислушиваясь, как их рабы точат на кухне длинные ножи. Рабы обрабатывают наши поля и ухаживают за нашим скотом, чистят наши улицы, учат наших детей. Они сторожат наши стены, гребут на наших галерах, сражаются за нас в битвах. А теперь, оглядываясь на восток, они видят там эту сияющую издалека юную королеву, эту Разбивающую Цепи. Этого не потерпят не только представители древних родов, бедняки тоже ненавидят её. Даже последний попрошайка — и тот стоит выше раба. А эта драконья повелительница хочет отобрать у него последнее утешение в жизни.
Карлик переставил вперед своего копьеносца. Каво ответил лёгкой кавалерией. Тирион передвинул арбалетчика на одну клетку и сказал:
— Красный жрец на улице, похоже, считает, что Волантис должен сражаться на стороне серебряной королевы, а не против неё.
— Красным жрецам лучше бы попридержать языки, — нахмурился Каво Ногарис. — Уже начались потасовки между их прихожанами и теми, кто поклоняется иным богам. Яростные речи Бенерро приведут лишь к тому, что он навлечет на себя большую беду.
— Какие речи? — спросил карлик, крутя в руке фигурку простолюдина.
Волантиец с досадой отмахнулся.
— В Волантисе каждую ночь тысячи рабов и вольноотпущенников наводняют храмовую площадь, чтобы послушать болтовню Бенерро о кровоточащих звездах и огненном мече, который очистит мир. Из его проповедей следует, что Волантис наверняка сгорит в огне, если триархи поднимут оружие против серебряной королевы.
— Ну, такой ход событий даже я мог бы предсказать. А вот и еда.
На ужин принесли тарелку с жареной козлятиной, кусками разложенной на нарезанном кольцами луке. Приправленное специями мясо, сочащееся кровью внутри и покрытое хрустящей корочкой снаружи, источало вкуснейший аромат. Тирион схватил кусок. Козлятина оказалась такой горячей, что он обжёг пальцы, но такой вкусной, что он тут же потянулся за следующим куском. Карлик запил его бледно-зеленым волантийским ликёром, вкус которого по сравнению с теми напитками, что он пил последнее время, более всех напоминал вино.
— Отлично, — заявил он и, приподняв пальцами своего дракона, убрал одного из слонов Каво. — Самая сильная фигура в игре. У Дейенерис Таргариен, как известно, таких три.
— Три, — согласился Каво, — каждый против трех тысяч врагов. Граздан мо Эраз не единственный посол, которого отправили из Жёлтого Города. Когда мудрые господа поведут свои войска против Миэрина, легионы из Нового Гиса выступят на их стороне. Толосийцы. Элирийцы. Даже дотракийцы.
— Дотракийцы топчутся и у ваших собственных ворот, — сказал Хэлдон. — Кхал Поно.
Каво отмахнулся бледной рукой.
— Табунщики приходят, мы дарим им подарки, табунщики уходят.
Он снова передвинул свою катапульту, накрыл ладонью алебастрового дракона Тириона и убрал его с поля.
Остальные фигуры постигла та же участь, хотя карлик и продержался ещё с дюжину ходов.
— Пришло время для горьких слез, — подытожил Каво, сгребая кучку серебра. — Ещё партию?
— Думаю, хватит, — помотал головой Хэлдон. — Мой карлик получил урок смирения. Пожалуй, нам лучше вернуться на корабль.
Костер на площади всё ещё пылал, но жрец ушел, и толпа разошлась. В окнах борделя мерцали огоньки свечей, а изнутри доносился женский смех.
— Ночь только началась, — заметил Тирион, — а Каво наверняка рассказал нам далеко не всё. Зато шлюхи много чего слышат от мужчин, которых обслуживают.
— Ты так соскучился по женщинам, Йолло?
— Заскучаешь тут, когда вся любовь в собственных руках.
— Я ж чуть не утонул. После такого мужчине необходима женщина. Кроме того, хочу удостовериться, что мой дружок не окаменел.
Полумейстер рассмеялся.
— Буду ждать тебя в таверне у ворот. Не затягивай там с этим делом.
— На этот счет можешь не переживать. Большинство женщин предпочитают закончить со мной как можно быстрее.
