Бордель оказался довольно скромненьким по сравнению с теми, что карлик частенько посещал в Ланниспорте и Королевской Гавани. Хозяин хоть и говорил только по-волантийски, зато отлично понимал звон серебра. Он провел карлика под аркой в длинную пахнущую ладаном комнату, где скучали четыре полураздетые рабыни. На взгляд Тириона, двум из них было не меньше сорока, а самой младшей пятнадцать или шестнадцать. Привлекательными их вряд ли можно было назвать, но они были и не такими страшными, как те, что он видел в доках. Одна была явно беременна. Другая просто толстуха с железными кольцами в сосках. И у каждой — татуировка в виде слез под глазом.
— У тебя есть девушка, говорящая на языке Вестероса? — спросил Тирион.
Хозяин недоумённо прищурился, и карлик повторил свой вопрос на высоком валирийском. Пару слов, похоже, тот всё-таки понял и ответил на волантийском, но Тирион смог разобрать лишь фразу «закатная девушка» и решил, что хозяин имеет в виду девушку из Закатных Королевств.
В борделе была лишь одна такая, но совсем не Тиша. Конопатое лицо и бронзовые кудри девушки говорили о том, что грудь у неё тоже покрыта веснушками, а волосы между ног — рыжие.
— Сойдёт, — кивнул Тирион. — И принеси кувшин. Красное вино к красноволосой красавице.
Шлюха с отвращением рассматривала его безносое лицо.
— Я пугаю тебя, лапуля? Мерзкое чудовище, как сказал бы мой отец, если б не гнил в могиле.
Девушка хоть и выглядела как уроженка Вестероса, но не знала ни слова на общем языке.
Её комната оказалась совсем маленькой, но на полу лежали мирийский ковёр и матрас, набитый перьями, а не соломой.
— Скажешь, как тебя зовут? — спросил Тирион, когда она протянула ему чашу с вином. — Нет?
Вино оказалось крепким и кислым и не нуждалось в переводе. — Пожалуй, самое время наведаться в твою пещерку. — Он вытер рот тыльной стороной ладони. — Ты хоть раз спала с монстром? Почему бы не сделать это сейчас? Долой одежду и марш в постель, если ты не против. А если и против, всё равно это ничего не меняет.
Девушка застыла столбом, удивлённо уставившись на Тириона, пока он не забрал у неё кувшин и не принялся задирать ей юбки. Тут она поняла, что от неё требуется, хотя и не проявила особой активности. У Тириона так долго не было женщины, что он кончил уже после третьего толчка.
Слезая с девушки, карлик чувствовал скорее стыд, чем удовлетворение.
— Тебе не знакома женщина по имени Тиша? — спросил он, наблюдая, как его семя вытекает из нее на постель. Шлюха не ответила.
— Ты знаешь, куда отправляются шлюхи?
Девушка продолжала молчать.
Её спина была исполосована шрамами, а глаза ничего не выражали, застыв, как у мертвеца.
Ему захотелось вина. Много вина. Тирион схватил кувшин и поднес к губам. Он пил так жадно и быстро, что вино красными струйками полилось по подбородку и закапало с бороды на матрас. В тусклом свете свечей оно выглядело таким же тёмным, как и вино, отравившее Джоффри. Допив, Тирион отшвырнул в сторону кувшин, перекатился на край лежанки и сполз вниз. Он пошарил рукой по полу, надеясь найти ночной горшок, но того нигде не было.
Внезапно подкатила тошнота, и Тирион, грохнувшись на колени, облевал ковёр — тот самый великолепный пушистый мирийский ковёр, прекрасный, как сама ложь.
Шлюха жалобно вскрикнула.
— Отрежь мне голову и отвези ее в Королевскую Гавань, — посоветовал он девушке. — Моя сестра сделает тебя леди, и больше никто не посмеет сечь тебя розгами. — Поняв, что до неё не доходит, о чём он говорит, Тирион раздвинул ей ноги и, пристроившись между ними, взял её снова. Хотя бы это она способна понять.
Вскоре вино закончилось, и сам Тирион обессилел, так что он поднял с пола тряпьё девушки и швырнул его к двери. Она поняла намек и поспешно убралась из комнаты, оставив его в одиночестве лежать в темноте на продавленном матрасе.
Он не смыкал глаз, боясь заснуть. Там, за занавесом сна подстерегали Горести. Крутые скользкие каменные ступени уносились в бесконечную высь, и где-то там наверху поджидал Лорд в Саване.
Он неуклюже оделся в темноте и наощупь нашёл выход на лестницу.
