Пир с драконами полностью

«Почему так долго?» — тревожился Гриф, расхаживая по палубе «Скромницы». Неужели они потеряли Хэлдона, как и Тириона Ланнистера? Может, его схватили волантийцы? «Надо было послать с ним Утку». На Хэлдона, как показал Селхорис, где он позволил карлику сбежать, полагаться нельзя.

Корабль пришвартовался в одной из самых убогих частей длинной и запутанной речной пристани между накренившейся лодкой, которая уже много лет не покидала причал, и ярко раскрашенной баржей фигляров. Шумные и жизнерадостные лицедеи постоянно цитировали друг другу монологи и почти всё время пребывали в подпитии.

День выдался жаркий и душный, как и все остальные после отплытия из Горестей. Свирепое южное солнце обжигало кишащую людом пристань Волон Териса, но жара волновала Грифа в последнюю очередь. Золотое Братство разбило лагерь в трёх милях к югу от города, оказавшись значительно севернее, чем он ожидал. И триарх Малакво тоже отправился на север во главе пяти тысяч пехотинцев и тысячи всадников, чтобы отрезать их от дельты реки. Дейенерис Таргариен находилась на другом конце света, а Тирион Ланнистер мог быть где угодно. Если это угодно богам, то его отрубленная голова была на полпути к Королевской Гавани, но, скорее всего, карлик находился поблизости и в полном здравии, пьянствуя и замышляя новые козни.

— В каких семи преисподних носит Хэлдона? — пожаловался Гриф леди Леморе. — Сколько нужно времени, чтобы купить трёх лошадей?

Она пожала плечами.

— Милорд, не будет ли безопаснее оставить мальчика на борту корабля?

— Безопаснее, да, но не мудрее. Теперь он мужчина и должен встать на путь, для которого был рожден.

Грифу давно надоели эти пустые споры. Он устал от скрытности, ожидания и осторожности. «У меня нет времени на предосторожности».

— Мы с таким трудом столько лет скрывали принца Эйегона, — напомнила Лемора. — Знаю, что придёт время смыть краску с его волос и объявить его настоящее имя. Но не сейчас и не в лагере наемников.

— Если Гарри Стрикленд замыслил дурное, прятать принца на «Скромнице» бесполезно, это его не спасет. Под началом у Стрикленда десять тысяч мечей против одного нашего у Утки. Эйегон воплощает всё, что только можно ожидать от принца. Стрикленд и остальные должны увидеть его. Они его сторонники, в конце концов.

— Потому что их купили и заплатили им золотом. Десять тысяч вооруженных чужаков, ещё лагерные прихлебатели и маркитантки. А для того, чтобы всё погубить, достаточно одного предателя. Представь, сколько заплатит Серсея Ланнистер за законного наследника Железного Трона, раз обещала за голову Хугора титул лорда? Вы не знаете этих людей, милорд, ведь прошла дюжина лет с тех пор, как вы покинули Золотое Братство, а ваш старый друг мертв.

«Чёрное Сердце». Когда Гриф видел его в последний раз, Майлз Тойн был полон жизни. Трудно поверить, что его больше нет. «Остался лишь позолоченный череп на шесте, а на месте Майлза сидит Бездомный Гарри Стрикленд». Лемора права, он понимал это. Кем бы ни были их предки в Вестеросе до изгнания, теперь люди Золотого Братства — наёмники, а наёмникам не стоит доверять. И все же…

Прошлой ночью ему опять снилась Каменная Септа. Один, с мечом в руке, он бежал от дома к дому, выбивал двери, взбегал по лестницам, прыгал с одной крыши на другую, а в ушах стоял звон далеких колоколов. Глубокий бронзовый набат и серебряный перезвон гремели в его черепе. Сводящая с ума какофония становилась временами такой громкой, что, казалось, его голова вот-вот лопнет.

Со времени Колокольной битвы прошло семнадцать лет, но от перезвона колоколов у него до сих пор сводило внутренности. Пусть говорят, что королевство было потеряно в тот момент, когда принц Рейегар пал от молота Роберта на Трезубце. Но Битвы на Трезубце не случилось бы, срази грифон оленя в Каменной Септе.

«В тот день колокола звонили по всем нам. По Эйерису и королеве, по Элии Дорнийской и её маленькой дочери, по каждому верному мужчине и честной женщине в Семи Королевствах. И по моему серебряному принцу».

— По плану мы должны были объявить об Эйегоне, только когда встретимся с Дейенерис, — продолжала Лемора.

— Тогда мы считали, что девочка направляется на запад. Наша драконья королева превратила этот план в пепел, и благодаря толстому дураку из Пентоса мы схватили дракониху за хвост и обожглись до костей.

— Как же Иллирио мог предвидеть, что девочка решит остаться в Заливе Работорговцев?

— Так же, как не смог предугадать, что Король-Попрошайка умрет молодым или что кхал Дрого последует за ним в могилу. Очень немногое из того, на что рассчитывал толстяк, исполнилось.

Гриф ударил по эфесу меча затянутой в перчатку рукой.