Пир с драконами полностью

— Я поклялся служить и защищать ваше величество, куда бы вы ни отправились. Мое место подле вас — здесь или в Королевской Гавани… но ваше место там, в Вестеросе, на Железном Троне вашего отца. Семь Королевств никогда не признают Хиздара зо Лорака своим королем.

— Не более чем Миэрин признает Дейенерис Таргариен своей королевой. В этом Зелёная Милость права. Рядом со мной должен быть король, наследник старого гискарского рода. Иначе они всегда будут видеть во мне неотёсанную дикарку, вломившуюся в их врата, посадившую их родню на кол и похитившую их богатства.

— В Вестеросе в вас видели бы потерянную дочь, вернувшуюся порадовать отцовское сердце. Ваши добрые подданные любили бы вас и встречали бы ваше появление приветствиями.

— До Вестероса далеко.

— Задержка не сделает его ближе. И чем скорее мы покинем это место…

— Знаю, знаю, — Дени не находила слов, чтобы заставить его понять. Ей хотелось в Вестерос так же сильно, как и ему, но вначале она обязана излечить Миэрин. — Девяносто дней — долгий срок. Хиздар может потерпеть неудачу. И если так, попытка дает мне время. Время заключить союзы, укрепить оборону…

— А если он преуспеет? Что тогда сделает ваше величество?

— Выполнит свой долг, — от этих слов у неё онемел язык. — Вы видели свадьбу моего брата Рейегара. Скажите, он женился по любви или по зову долга?

Старый рыцарь колебался:

— Принцесса Элия была хорошей женщиной, ваше величество. Доброй и умной, с благородным сердцем и веселым нравом. Я знаю, что принц питал к ней нежные чувства.

«Нежность, — подумала Дени. Как много значит это слово. — Возможно, со временем я смогу относится с нежностью к Хиздару зо Лораку».

Сир Барристан продолжил:

— Я видел также свадьбу вашего отца и матери. Да простит меня моя королева, но между ними не было и следа нежности, и королевство дорого за это заплатило.

— Зачем они поженились, если не любили друг друга?

— Так приказал ваш дед. Лесная ведьма заверила его, что в их потомстве родится принц, обещанный в пророчествах.

— Лесная ведьма? — удивилась Дени.

— Она прибыла ко двору вместе с Дженни из Старых Камней. Из-за крошечного росточка и нелепого вида люди называли её карлицей. Но она нравилась леди Дженни, утверждавшей, что та была одной из Детей Леса.

— И что с ней стало?

— Летний Замок.

Роковые слова.

Дени печально вздохнула.

— А теперь оставьте меня. Я очень устала.

— Как прикажете, — поклонившись, сир Барристан повернулся, чтобы уйти, но задержался в дверях. — Прошу прощения. Ваше величество, к вам посетитель. Должен ли я сказать ему придти завтра?

— Кто это?

— Нахарис. Вороны-Буревестники вернулись в город.

«Даарио». Сердце затрепетало в её груди.

— Как давно… где же он?.. — Казалось, она не может вымолвить ни слова.

Сир Барристан, похоже, понял:

— Ваше величество были вместе со жрицей, когда он прибыл. Я знаю, вы бы не захотели, чтобы вас прервали. Новости капитана могут подождать и до завтра.

— Нет.

«Как же я засну, зная, что мой воитель так близко?»

— Позовите его немедля. И… я больше не нуждаюсь в вас сегодня вечером. С Даарио я в безопасности. Да, будьте так любезны, пришлите Ирри и Чхику. И Миссандею.

«Мне нужно переодеться и навести красоту».

Она так и сказала вошедшим служанкам.

— Что ваше величество пожелает надеть? — спросила Миссандея.

«Звёздный свет и морскую пену, — подумала Дени, — дымку шёлка, что, соскользнув, обнажит левую грудь, услаждая взор Даарио. Да, и цветы для волос». С первой встречи во время всего пути из Юнкая в Миэрин командир Ворон-Буревестников каждый день дарил ей цветы.

— Принесите серое льняное платье с вышитым жемчугом лифом. И мою белую львиную накидку. — Завернувшись в львиную шкуру, подаренную ей Дрого, она всегда чувствовала себя в безопасности.

Дейенерис приняла командира Ворон-Буревестников на террасе, сидя на резной каменной скамье под грушевым деревом. По усыпанному тысячью звёзд небу над городом плыл месяц. Даарио Нахарис вошел к ней с самодовольным видом. «Он всегда самодовольный, даже когда просто стоит неподвижно». На капитане наёмников красовались полосатые панталоны, заправленные в высокие сапоги из пурпурной кожи, белая шелковая рубашка и кольчужная безрукавка из золотых колец. Его раздёленная на три части борода была выкрашена в пурпур, изогнутые усы вызолочены, а длинные вьющиеся волосы расчесаны на прямой пробор. На одном бедре он носил стилет, а на другом дотракийский аракх.

— Лучезарная королева, — приветствовал ее Даарио, — за время моего отсутствия вы стали ещё прекрасней. Как такое возможно?

Королева успела привыкнуть к подобным восхвалениям, и, тем не менее, комплимент из его уст трогал её куда больше, чем произнесённый кем-нибудь вроде Резнака, Ксаро или Хиздара.