Хуже всего приходилось стоявшим во дворе лошадям. Тёплые попоны промокали насквозь, замерзали, и их приходилось то и дело менять. А от зажжённых для обогрева костров было больше вреда, чем пользы. Боевые кони, боявшиеся огня, метались по двору, калеча себя и других лошадей, попадавшихся им на пути. Лишь лошади в конюшне находились в тепле и безопасности, но стойла уже были переполнены.
— Боги обернулись против нас, — заявил на весь Великий Чертог старый лорд Локи. — Это их гнев. Ветер, холодный, как сама преисподняя, и снег, что никогда не кончается. Мы прокляты.
— Проклят Станнис, — возразил дредфортец. — Он-то снаружи.
— Лорду Станнису может быть теплее, чем мы думаем, — заспорил один из вольных всадников. — Его колдунья умеет призывать огонь. Возможно, её красный бог способен растопить снег.
Наёмник говорил слишком громко, а рядом сидели Жёлтый Дик, Кислый Алин и Костяной Бен. Когда дерзкие слова достигли ушей лорда Рамси, тот послал бастардовых мальчиков схватить болтуна и вытащить на снег.
— Раз ты, похоже, так любишь Станниса, то и отправляйся к нему, — сказал он.
Дэймон Станцуй-для-Меня высек вольного всадника своим промасленным хлыстом. А затем, пока Живодёр и Жёлтый Дик делали ставки, насколько быстро он замёрзнет, беднягу потащили к Крепостным воротам.
Запертые на засов и заваленные снегом огромные главные ворота Винтерфелла так обледенели, что прежде чем поднять решетку, с неё пришлось бы срубать ледяной нарост. С Охотничьими вышло бы столько же возни, разве что ими недавно пользовались, и заледенеть они не успели, в отличие от ворот, ведущих на Королевский Тракт. Там цепи подъёмного моста покрывал твердый как камень ледяной панцирь. Таким образом, оставался лишь выход через небольшую дверь в арочном проёме внутренней стены. Впрочем, выходом из замка его можно было называть лишь наполовину: перекинутый через замёрзший ров подъёмный мост вёл к наружным укреплениям, но не к внешнему миру.
Истекающего кровью вольного всадника протащили через мост и поволокли вверх по ступеням, как он ни сопротивлялся. Живодёр и Кислый Алин, схватив всадника за руки и ноги, перекинули его через стену и сбросили вниз. Пролетев восемьдесят футов, тот рухнул в глубокий сугроб и с головой ушел в снег… но лучники на стене утверждали, что какое-то время спустя видели, как он волочил по снегу сломанную ногу, и проводили его стрелой в зад.
— Не пройдёт и часу, как он сдохнет, — не сомневался лорд Рамси.
— Или ещё до заката примется сосать член лорда Станниса, — парировал Амбер Смерть Шлюхам.
— И, чего доброго, отломает, — рассмеялся Рикард Рисвелл. — Небось, там у всех мужиков члены превратились в сосульки.
— Лорд Станнис сгинул в буре, — произнесла леди Дастин. — Умер или умирает во многих лигах отсюда. Пусть зима делает своё чёрное дело. Ещё пара дней — и снег похоронит его вместе с войском.
На ужин подали гороховую кашу и чёрствый хлеб, отчего простолюдины заворчали: им было видно, как сидевшие в верхнем конце стола лорды и рыцари лакомились окороком.
Склонившийся над деревянной миской Теон доедал свою порцию каши, когда почувствовал лёгкое прикосновение к плечу и от испуга выронил ложку.
— Никогда не трогай меня, — сказал он, нагибаясь поднять с пола упавший предмет, пока до того не добрались девочки Рамси. — Никогда.
Рядом слишком близко села одна из прачек Абеля: молоденькая, пятнадцати или шестнадцати лет. Её пухлые губки так и требовали крепкого поцелуя, а растрёпанная белокурая голова — мочалки с мылом.
— Порой девушкам хочется потрогать, — улыбнулась она. — Если угодно м'лорду, я Холли.
— Что тебе нужно?
— Хочу увидеть крипту. Где она, м'лорд? Покажете мне? — Холли играла с прядкой волос, накручивая её на мизинец. — Говорят, она глубоко под землей, и там темно. Подходящее место для прикосновений. Под присмотром мертвых королей.
— Тебя послал Абель?
— Возможно. А может, я сама себя прислала. Но если тебе нужен Абель, я могу его привести. Он споёт м'лорду прелестную песенку.
