Пир с драконами полностью

Корабли, доставшиеся самому Виктариону, крались вдоль Спорных Земель, чтобы загрузиться провизией, вином и свежей водой в Волантисе прежде чем свернуть на юг, огибая Валирию. Это был наиболее привычный путь на восток — с активным движением, обещавшим большую добычу, и мелкими островами, где можно было укрыться от шторма, сделать ремонт, и при необходимости пополнить свои запасы.

— Пятьдесят четыре корабля — слишком мало, — рассказывал он смуглянке, — но я не могу больше ждать. Единственный способ… — Он зарычал, когда женщина сорвала повязку вместе с коркой запекшейся крови. Обнажившаяся плоть была зелёной и чёрной там, где меч рассек его тело. — Единственный способ победить — застать рабовладельцев врасплох, как я однажды сделал в Ланниспорте. Обрушиться с моря и разогнать их, а потом схватить девчонку и унестись домой прежде, чем нас настигнут волантийцы.

Виктарион не был трусом, но не был и дураком — невозможно разбить три сотни кораблей, имея пятьдесят четыре.

— Она станет моей женой, а ты её служанкой.

Немая служанка не разболтает чужие секреты.

Он продолжал бы говорить, но тут пришел мейстер и робко, как мышь, поскрёбся в дверь каюты.

— Входи, — позвал Виктарион, — и запри дверь. Ты знаешь, зачем ты здесь.

— Лорд-капитан.

В серой робе и с маленькими каштановыми усами мейстер походил на мышонка. «Может он полагает, что усы делают его более мужественным?»

Очень молодого — примерно двадцати двух лет от роду — мейстера звали Кервин.

— Могу я осмотреть вашу руку? — спросил он.

«Дурацкий вопрос». В некоторых делах мейстеры бывали полезны, но по отношению к Кервину Виктарион чувствовал лишь презрение. С гладкими розовыми щечками, мягкими руками и каштановыми кудрями тот выглядел женственней, чем большинство девушек. Когда Кервин впервые взошел на палубу «Железной победы», у него на лице была глупая улыбочка. Но однажды ночью на Ступенях он улыбнулся не тому человеку, и Бартон Хамбл выбил ему четыре зуба. Вскоре после этого Кервин приполз к капитану жаловаться, что четверо матросов затащили его в трюм и использовали как женщину.

— Вот как можно положить этому конец, — посоветовал ему Виктарион, вонзая кинжал в стол между ними.

Кервин взял клинок — просто побоялся отказаться, как решил капитан, — но так им и не воспользовался.

— Вот моя рука, — сказал Виктарион. — Разглядывай сколько влезет.

Мейстер Кервин опустился на колено, чтобы получше рассмотреть рану, и даже обнюхал её, словно собака.

— Я снова должен выпустить гной. Цвет… лорд-капитан, рана не заживает. Возможно, мне придётся отнять вашу руку.

Они уже обсуждали это раньше.

— Если отнимешь мне руку, я тебя убью. Но сначала привяжу к борту и предложу всей команде отблагодарить твою задницу. Смирись с этим.

— Будет больно.

— Больно бывает всегда. — «Жизнь — это боль, идиот. Блаженство ждёт нас лишь в чертогах Утонувшего Бога». — Делай уже.

Мальчик — невозможно было назвать кого-то столь розового и мягкого мужчиной — прижал лезвие кинжала к ладони капитана и резанул. Прорвавшийся гной был густым и жёлтым, как скисшее молоко. Смуглянка скривила нос, мейстер задержал дыхание, и даже самому Виктариону скрутило живот.

— Режь глубже. Выдави весь. Покажи мне кровь.

Мейстер Кервин нажал на кинжал, углубляя разрез. В этот раз было больно, но вместе с гноем хлынула и кровь — тёмная, почти чёрная в свете фонаря.

Кровь — это хорошо. Виктарион одобрительно заворчал. Он сидел не шевелясь, пока мейстер колол, выдавливал и вычищал гной лоскутами мягкой ткани, прокипяченной в уксусе. Когда он закончил, чистая вода в его миске превратилась в грязную жижу. От одного её вида затошнило бы любого человека.

— Забирай эту мерзость и уходи, — Виктарион кивнул на смуглянку. — Перевязать меня сможет и она.

Даже когда мальчишка исчез, вонь никуда не делась. В последнее время от неё невозможно было избавиться. Мейстер предлагал чистить рану на палубе — на свежем воздухе и под лучами солнца. Но Виктарион запретил. Его команда не должна этого видеть. Они уплыли за полмира от дома, — слишком далеко, чтобы позволить им смотреть, как ржавеет их железный капитан.

Тупая настойчивая боль все еще пульсировала в его левой руке. Когда он сжал кулак, боль стала острой, словно ладонь проткнули ножом.

«Не ножом — мечом. Длинным мечом в руке призрака». Серри, вот как его звали. Рыцарь и наследник Южного Щита. «Я убил его, но он продолжает жалить меня из могилы. Из пекла, куда я послал его, он пронзает мою руку сталью и проворачивает в ране клинок».