Пир с драконами полностью

— Жрец демонов, — сказал Одноухий Вульф, и сплюнул.

— Возможно, его одежды загорелись, и он прыгнул за борт, чтобы потушить их, — предположил Длинноводный Пайк, вызвав взрыв хохота.

Даже обезьяны развеселились. Они трещали друг с другом, сидя на снастях высоко над людьми, и одна швырнула вниз горсть своего же дерьма, изгадив палубу.

Виктарион Грейджой не доверял смеху. Этот звук рождал в нем неприятное чувство, как будто именно он был объектом насмешек. В детстве Эурон Вороний Глаз часто высмеивал его. Как и Аэрон, прежде чем стать Мокроголовым. Их издевательства, как правило, маскировались под восхваления, и порой Виктарион не понимал, что над ним подшутили, до тех пор пока не слышал смех. Тогда он испытывал ярость, клокотавшую в горле так, что начинал задыхаться. Поэтому Виктарион ненавидел и обезьян. Их проделки никогда не вызывали улыбку на лице капитана, хотя его матросы хохотали, улюлюкали и свистели.

— Отправьте его обратно к Утонувшему Богу, пока он не наложил на нас проклятье! — подстрекал Бартон Хамбл.

— Судно затонуло, и только колдун зацепился за обломки, — сказал Одноухий Вульф. — Где же команда? Может, её сожрали вызванные им демоны? Что произошло с кораблем?

— Шторм. — Мокорро скрестил руки на груди. Он не казался испуганным, хотя все мужчины вокруг грозили ему смертью. Даже скакавшим с воплями по тросам обезьянам он не понравился.

Виктарион колебался. «Он вышел из моря. Зачем Утонувший Бог выбросил его, если не для того, чтобы мы его нашли?» У Эурона были ручные колдуны. Вероятно, Утонувший Бог желал, чтобы и у Виктариона появился такой же.

— Почему ты говоришь, что этот человек — колдун? — спросил он Суслика. — Я вижу перед собой только оборванного красного жреца.

— Я думал также, лорд-капитан… но он многое знает. Он знал, что мы плывем в Залив Работорговцев, до того как ему об этом сказали, и о том, что ты будешь здесь, у этого острова, — маленький человек запнулся. — Лорд-капитан, он сказал мне… он сказал мне, что ты умрешь, если мы не доставим его к тебе.

— Что я умру? — фыркнул Виктарион.

Он уже собирался приказать: «Перережьте ему глотку и выбросьте в море», — когда пульсирующая боль в раненой руке поднялась вверх почти до локтя, и стала такой мучительной, что слова в горле превратились в желчь. Он запнулся и схватился за поручень, чтобы не упасть.

— Колдун проклял капитана! — вскрикнул кто-то.

Остальные подхватили вопль.

— Перерезать ему глотку! Убить, пока он не призвал на нас демонов!

Длинноводный Пайк первым обнажил кинжал.

— НЕТ! — проревел Виктарион. — Назад! Все назад! Пайк, убери клинок. Суслик, возвращайся на свой корабль. Хамбл, отведи колдуна в мою каюту. Остальным вернуться к работе.

Мгновение он боялся, что его не послушаются. Моряки стояли вокруг, перешептываясь, половина с клинками в руках, и каждый ждал решения остальных. Вокруг них дождём шлепалось обезьянье дерьмо — шлеп, шлеп, шлеп. Никто так и не пошевелился, пока Виктарион не схватил колдуна за руку и не потащил его к люку.

Когда он открыл дверь каюты, смуглянка обернулась к нему с безмолвной улыбкой… но увидев красного жреца, оскалилась и яростно, по-змеиному, зашипела. Виктарион ударил её тыльной стороной здоровой ладони, опрокинув на пол.

— Тихо, женщина. Вина нам обоим! — Он обернулся к черному человеку. — Суслик сказал правду? Ты видел мою смерть?

— Это, и многое другое.

— Где? Когда? Я умру в битве? — Его здоровая рука сжималась и разжималась. — Если ты мне лжешь, я расколю твою башку словно тыкву и позволю обезьянам сожрать твои мозги.

— Твоя смерть сейчас с нами, мой лорд. Дай мне свою руку.

— Мою руку? Что ты знаешь о моей руке?

— Я видел тебя в ночных огнях, Виктарион Грейджой. Ты пришел, шагая между языками пламени, неумолимый, лютый, и кровь капала с твоего огромного топора. Но ты не замечал щупалец, державших тебя за запястья, шею, лодыжки. Эти чёрные нити заставляли тебя танцевать.

— Танцевать? — Виктарион рассвирепел. — Твои ночные огни лгут! Я не был рожден для танцев, и я не марионетка! — Он сорвал перчатку и ткнул воспаленной рукой в лицо жреца. — Вот! Ты это хотел увидеть?

Свежая повязка уже была пропитана кровью и гноем:

— У человека, от которого я это получил, была роза на щите. Я оцарапал руку о шип.

— Малейшая царапина может оказаться смертельной, лорд-капитан, но я исцелю вас, если позволите. Понадобится клинок. Лучше всего серебряный, но сойдёт и железо. И жаровня. Я должен зажечь огонь. Будет боль. Чудовищная. Невиданная вами до этого. Но когда мы закончим, в руку вернется жизнь.

«Они все одинаковы, эти люди магии. Мышонок тоже предупреждал о боли».

— Я железнорождённый, жрец. Я смеюсь над болью. Ты получишь, что тебе нужно… но если не сможешь вылечить мою руку, я сам перережу тебе глотку и скормлю тебя морю.