Пир с драконами полностью

— Это было просто пожелание, — мечтательно произнесла Пенни. — Мы могли бы уплыть. Корабли снова ходят, война ведь окончена.

«Серьёзно?» — Тирион был склонен сомневаться в этом. Подписи на пергаменте поставлены, но войны ведутся не на бумаге.

— Мы могли бы отправиться морем в Кварт, — продолжала Пенни. — Брат всегда рассказывал, что улицы там вымощены нефритом, а городские стены — одно из чудес света. Вот увидите, когда мы покажем там наше представление, золото и серебро польются на нас дождём.

— Некоторые из кораблей в гавани квартийские, — напомнил ей Тирион. — Ломас Долгоход видел стены Кварта. Мне достаточно и его книг. Забираться ещё восточнее у меня желания нет.

Сладость обтёр пылающее лицо Йеззана влажной тряпкой.

— Йеззан должен выжить. Иначе мы все умрём вместе с ним. Бледная кобылица уносит с собой не каждого седока. Хозяин поправится.

Это была явная ложь. Случилось бы чудо, проживи Йеззан ещё день. Насколько понимал Тирион, жирный лорд и так умирал от какой-то ужасной заразы, подхваченной им в Соторосе. Хворь лишь приближала его конец, по сути, являвшийся милостью. Но для себя карлик такого подарка не желал.

— Знахарь сказал, что ему нужна свежая вода. Давайте займёмся этим.

— Ты очень добр, — оторопело пролепетал Сладость. С его стороны это было нечто большее, чем просто боязнь за свою жизнь. Он единственный из сокровищ Йеззана, кто, похоже, и в самом деле любил своего необъятного хозяина.

— Пенни, пойдём со мной. — Тирион откинул полог шатра и вывел её в раскалённое миэринское утро. Воздух был душным и давящим, но всё равно казался настоящим избавлением от миазмов пота, дерьма и болезни, пропитавших покои роскошного павильона Йеззана.

— Вода поможет хозяину, — сказала Пенни. — Раз знахарь это говорит, значит, так и должно быть. Прекрасная свежая водичка.

— Прекрасная свежая водичка не помогла Няньке.

Бедный старый Нянька. Вчера на закате воины Йеззана закинули в труповозку его тело — ещё одну жертву бледной кобылицы. Когда люди умирают каждый час, никто не горюет по поводу очередной смерти, особенно такого презираемого человека, как Нянька. Другие рабы Йеззана отказались подходить к надсмотрщику, после того как у того начались судороги, поэтому ухаживать за ним и поить пришлось Тириону. Разведённое водой вино, подслащенный лимонный сок и немного чудесного горячего супа из собачьих хвостов с ломтиками грибов. Пей, Нянюшка — надо чем-то заменять бьющую фонтаном из твоей задницы воду, смешанную с дерьмом. Последним, что произнёс Нянька, было: «Нет», — а последнее, что он услышал: «Ланнистеры всегда платят свои долги».

Тирион скрывал это от Пенни, но теперь она должна осознать, как на самом деле обстояли дела с их господином.

— Если Йеззан доживёт до рассвета, я очень удивлюсь.

Она схватила его за руку.

— А что будет с нами?

— У него есть наследники. Племянники.

Четверо прибыли с Йеззаном из Юнкая, чтобы командовать его рабами-воинами. Одного убили во время вылазки таргариенские наёмники, но трое других, скорее всего, разделят между собой рабов Жёлтой необъятности. Маловероятно, что среди племянничков найдётся хоть один, разделяющий увлечение Йеззана калеками, уродцами и ошибками природы.

— Кто-то из них, вероятно, унаследует нас, а, может, мы вновь отправимся на аукцион.

— Нет! — Глаза Пенни расширились. — Только не это! Пожалуйста.

— Меня тоже не привлекает подобная перспектива.

В нескольких ярдах от них шестеро рабов-воинов Йеззана, сидя на корточках, играли в кости и передавали из рук в руки бурдюк с вином. Одним из них был сержант по прозвищу Шрам, здоровяк с жутким нравом, гладкой, как камень, головой и поистине бычьими плечами. «Ума у него тоже, как у быка», — вспомнил Тирион, ковыляя к ним.

— Шрам! — рявкнул он. — Благородному Йеззану нужна свежая чистая вода. Возьми двоих, и принесите столько вёдер, сколько сможете унести. Да поживей.

Воины оторвались от игры. Шрам, хмурясь, поднялся на ноги.

— Что ты сказал, карлик? Ты кем себя возомнил?

— Ты знаешь, кто я. Йолло. Один из драгоценностей нашего повелителя. А теперь делай, как велено.

Воины загоготали.

— Давай, Шрам, — подначил один из них, — и поживей. Обезьянка Йеззана приказывает тебе.

— Ты не можешь приказывать воинам, — ответил Шрам.

— Воинам? — изобразил удивление Тирион. — Я вижу только рабов. Ты, как и я носишь ошейник.

Жестокий удар Шрама сбил Беса с ног и рассёк губу.

— Ошейник Йеззана. Не твой.

Тирион вытер кровь с рассечённой губы тыльной стороной ладони, попытался встать, но одна нога подвела его, и он снова повалился на колени. Чтобы подняться, ему понадобилась помощь Пенни.

— Сладость говорит, что хозяину нужна вода, — как можно раболепнее проскулил он.

— Сладость может поиметь сам себя. Для этого он и создан. Всякие уродцы нам подавно не указ.