Перед их отлетом на Цейлон, который Цезарь избрал себе постоянным местом пребывания, Вайст устроил большой прощальный банкет. На него была приглашена вся верхушка ОТРАГа вместе с женами. Более двухсот человек разместились за накрытыми столами, поставленными разомкнутой трапецией. Почетные места у вершины трапеции были отведены для Цезаря, Вайста с женой и Стива. Справа и слева строго по рангам разместились директора, вице-директора, главные инженеры и инженеры отделов, секций и служб и их супруги, сверкающие бриллиантами и жемчугами. У Стива зарябило в глазах. Еще никогда в жизни ему не приходилось видеть одновременно такого количества золота и драгоценных камней. Однако, присмотревшись, он разглядел не только драгоценности. Смокинги мужчин были украшены рядами орденских планок, у многих в петлицах поблескивали ордена. Это были преимущественно высшие награды бывшего фашистского рейха.
После первых официальных тостов жена Вайста торжественно вручила Цезарю в качестве памятного сувенира от преданных ему сотрудников полигона платиновый перстень с большим алмазом. Стив получил золотой перстень с алмазом поменьше. Цезарь произнес прочувствованную речь, упомянул о высокой миссии всех присутствующих и закончил тостом за здоровье прекрасных дам, которые не убоялись трудностей и героически последовали за мужьями в глубь черного континента. Потом было много аплодисментов, новые тосты, приветственные возгласы на английском, французском и немецком языках. Дамы помоложе подходили с бокалами к Цезарю и целовались с ним. Какая-то брюнетка средних лет чокнулась со Стивом и, обняв его за шею, шепнула, что ее муж, вице-директор,- фамилию Стив не расслышал - сегодня вечером улетает в Европу. На что Стив меланхолически ответил, что и он, к сожалению, улетает тоже. Брюнетка рассмеялась, показав красивые зубы, и отошла, покачивая бедрами.
Пробки шампанского выстреливали все чаще, голоса звучали громче... В зале, несмотря на кондиционеры, стало душно. Многие мужчины распустили галстуки и даже расстегнули вороты рубашек. Вокруг слышалась преимущественно немецкая речь, тосты стали грубовато откровенными. Стив заметил, что Вайст обеспокоенно завертел головой. Однако общество уже становилось неуправляемым... Кто-то, несмотря на протесты соседей, распахнул окна. Стало еще жарче. Влажная духота и выпитое вино быстро довершили дело. Перед Стивом словно приподнимался занавес, который до этого мгновения еще скрывал истинные дела, чаяния и цели служителей ОТРАГа. Теперь все вокруг говорили только по-немецки, и главным образом о реванше и мести. О мести за проигранную войну, за "поруганную великую Германию", о мести за возлюбленного "фюрера". О мести всем - и русским, и полякам, и французам, и итальянцам, и чехам... О мести и коммунистам, и либералам. Это повторяли и мужчины, и женщины. Повторяли с животной злобой в глазах.
- Дайте срок, создадим тут такое оружие, перед которым водородная бомба американцев покажется детской игрушкой,- захлебываясь собственными словами, твердил седой краснолицый немец за столом справа.
- Тут, в африканских тропиках, мы сами себе хозяева, как некогда в нашем рейхе,- вторили ему слева.
- За реванш, господа! - кричал кто-то в дальнем конце стола и тянул руку с бокалом.- За очищение планеты огнем и кровью от всякой скверны и нечисти. Ну же!
- Господа, господа,- повысил голос Вайст.- Успокойтесь! Успокойтесь, коллега Шварц. Вы, кажется, пьяны.
- Тост за реванш! Ну же!-надрывался в ответ Шварц.
- Выведите его,- приказал Вайст официантам.- Господа, тише, я прошу вас...
Он попытался стучать вилкой по хрустальному графину, но его уже никто не слушал.
Десятки рук тянулись вверх с бокалами и десятки пьяных глоток орали: "За реванш!"
Фридрих Вайст сидел бледный, сжав тонкие губы. Стив глянул на Цезаря. Тот поймал взгляд и, наклонившись, бросил сквозь зубы;
- Пир Валтасара! Мерзавцы!
Стив тряхнул головой, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания. Теперь он стоял перед рембрандтовским "Валтасаром"... Некоторое время он напряженно вглядывался в мрачную оргию на полотне. Огненные слова предостережения... Цезарь, видимо, хорошо знал эту картину. Он тоже решился тогда предостеречь... То был отчаянный риск. Но риск оправдал себя. Иначе они с Цезарем едва ли вышли бы оттуда живыми...
Пьяная оргия достигла апогея, когда кто-то вдруг затянул "Deutschland, Deutschland fiber alles..." Слова тотчас подхватили. Мгновение спустя все вокруг - и мужчины, и женщины - стоя исступленно выкрикивали их.
Вайст тоже поднялся. Он стоял, опираясь ладонями о край стола, но не разжимал губ. Глаза его были устремлены куда-то поверх беснующихся собутыльников.
И тут Шварц, которого официанты так и не смогли вывести, начал продираться к центральному столу, вопя:
- Прочь с американцами! Да здравствует фюрер Вайст!
Стив нащупал под мышкой рукоятку пистолета, прикидывая, скольких он успеет уложить, прежде чем ему самому разнесут череп.
