Генри медленно опустил трубку, посмотрел на экран и отключил его. Связываться с лагерем бессмысленно – все равно ничего не получится. Захлопывая ноутбук, профессор пообещал самому себе:
– Если до завтрашнего вечера я так и не достучусь до лагеря, ночью туда вылечу.
Но даже это решение не успокоило его расходившиеся нервы.
В слабом свете единственного фонарика Сэм рассматривал золотое лезвие кинжала. Юноше досталось последнее за ночь дежурство. Его товарищи, свернувшись калачиком, лежали рядом на каменном полу, подложив под головы рубашки и рюкзаки. Ральф даже посапывал во сне. А вот Сэму уснуть так и не удалось. Он лишь ненадолго задремал, и при этом его мучили страшные картины падающих камней и невиданных чудовищ. Дежурство избавило Сэма от кошмаров.
Он поднял глаза от кинжала и оглядел пещеру. Отовсюду, с нескольких десятков колонн, на Сэма смотрели серебряные глаза, глаза полулюдей-полуживотных. То были боги и духи инков. Неподалеку, словно яркая прожилка в темном камне, отражала скупой свет золотая дорожка. Сэм представил себе поколения инков, которые, наверное, проходили по ней… Дорожка углублялась в другие пещеры, но группа решила разбить лагерь именно в этом месте, возле воды, и ждать спасателей. С разведкой можно и повременить.
Взглянув на часы, Сэм подумал, что над Андами как раз поднимается солнце. Внизу же темнота, казалось, и не собиралась рассеиваться. Время потеряло всякое значение, устремившись в вечность.
Хотя Сэм пытался не обращать внимания на голод, в желудке громко урчало. Интересно, сколько они уже не ели? И все-таки жаловаться не следует. По крайней мере, рядом протекает ручей.
Нужно просто отвлечься от мыслей о еде.
Ощупывая лезвие, Сэм стал размышлять о непонятном устройстве кинжала. Как произошла его вчерашняя трансформация? Трудно было даже представить механизм, при помощи которого кинжал превращался в зигзагообразную молнию. Это случилось так плавно, без всякого трения, словно металл просто перелился в новую форму.
«До какого же уровня технологии они дошли?» – думал Сэм. Предупреждение отца де Альмагро о Едемском змее предполагало источник запретного знания, способного развратить человечество. Представляет ли кинжал образец подобных знаний?
Кто-то кашлянул. Сэм поднял глаза и увидел, как к нему босиком пробирается Мэгги. Даже непричесанная, девушка выглядела потрясающе. Под тонкой, небрежно застегнутой блузкой колыхались ее груди. У Сэма пересохло во рту. Чтобы не выдать смущения, он опустил глаза.
– Перестань его гладить, – тихо проговорила Мэгги. – Начнутся ненужные разговоры.
– О чем ты? – удивленно спросил Сэм.
Мэгги устало улыбнулась и кивнула на кинжал.
– А… – Сэм отодвинул его в сторону. – Ты… тебе не спится?
Усаживаясь рядом, Мэгги вздохнула.
– На камне не очень-то заснешь.
Сэм согласно кивнул, позволив ей эту маленькую ложь. Он догадывался, что Мэгги, как и ему, не спится из-за безотчетной тревоги и постоянного давления темноты.
– Мы обязательно отсюда выберемся, – пообещал Сэм.
– С верой в старого доброго Филиппа Сайкса? – поинтересовалась Мэгги, закатывая глаза.
– Он, конечно, жлоб, но вытащит нас из этого дерьма.
Глядя на ближнюю колонну, Мэгги молчала. Через некоторое время она снова заговорила:
– Я хочу еще раз поблагодарить тебя за то, что ты пошел по этим плитам, когда со мной случился последний… последний приступ.
Сэм начал было возражать, но Мэгги остановила его.
– Я хочу, чтобы ты знал кое о чем… Мне кажется, ты имеешь на это право.
Он повернулся, чтобы лучше ее видеть.
– О чем ты?
– На самом деле у меня не эпилепсия, – почти прошептала Мэгги.
Сэм нахмурился.
– Что ты имеешь в виду?
– Врачи определили это как синдром посттравматического стресса, серьезную форму панического состояния. Когда напряжение достигает определенной точки, – Мэгги помахала в воздухе рукой, – мое тело взбрыкивает. И отключает мозг.
– Я не понимаю. Это бывает из-за ранения или контузии?
– Не всегда… да и война предстает в разных формах.
Сэму не хотелось оказывать на Мэгги давление, но и промолчать он тоже не мог.
– Что же все-таки с тобой случилось?
Девушка ненадолго задумалась, глядя на Сэма и пытаясь определить степень его искренности. Наконец она отвела глаза и заговорила:
– Когда мне было двенадцать, я видела, как в моего школьного друга Патрика Дугана угодила шальная пуля снайпера из Ирландской республиканской армии. Он умер у меня на руках, пока я укрывалась в придорожной канаве.
– Господи, какой ужас…
– Пули все летели. Мужчины и женщины кричали, плакали. Я не знала, что делать. Поэтому спряталась под телом Патрика. – Мэгги начала дрожать. – Его… его кровь текла прямо на меня. Она была горячей и липкой, как сироп. Пахло бойней…
Сэм придвинулся к Мэгги, привлекая ее к себе.
– Тебе не следовало…
Девушка не отодвинулась, но и никак не откликнулась на его прикосновение. Не мигая, она смотрела в темноту, поглощенная давним кошмаром.
