Как тут не вспомнить изданные у нас «Речи известных французских адвокатов», судебные речи наших – дореволюционных – соотечественников. Какое блестящее столкновение лучших юридических умов демонстрируют эти издания! Там действительно решались сложные вопросы, там следствие, адвокатура, обвинение цеплялись за тончайшие нюансы происшедшего, там искали истину. Что же мы видим здесь? Выводы следствия непрофессиональны, ничтожны, обвинение человека в тягчайшем преступлении (от восьми лет заключения – до расстрела!) основано исключительно на показаниях лиц, никак не заслуживающих доверия, явно заинтересованных именно в обвинительных показаниях, подавляющее число свидетелей дает показания совершенно противоположные тем, какие очень нужны следствию, дело абсолютно ясно любому здравомыслящему человеку: если даже Массовер и виновен в получении инкриминируемых взяток, то это совершенно не доказано.
Но что же делает суд? Он, как вы уже знаете, проштамповывает Обвинительное заключение…
Приговор, как уже сказано, фактически повторил обвинительное заключение и назначил Массоверу наказание «в виде лишения свободы сроком на ДЕВЯТЬ лет, с конфискацией имущества, с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима.» Кроме того, ему было запрещено «занимать должности в медицинских учреждениях, связанные с врачебной практикой, экспертизой, иной медицинской деятельностью сроком на 5 лет». И еще кроме того было решено взыскать с осужденного в доход государства неосновательное обогащение – 7500 рублей».
Постойте, скажете вы, этого же просто не может быть. Зачем же тогда и суд, зачем заседания, показания свидетелей, если ничего не изменилось в приговоре по сравнению с Обвинительным заключением? А вот так. Нужен суд, чтобы все было «по закону».
Постойте, но… Ведь уж и перестройка на дворе, почти год уже как. И специальное Постановление о социалистической законности принято… Ну, может, по инерции проштамповали. Жалобу! Скорее кассационную жалобу – разберутся, отменят, теперь не те времена…
И адвокат обратился с кассационной жалобой, а сослуживцы осужденного Массовера буквально засыпали разные инстанции коллективными и индивидуальными письмами с протестами против несправедливого приговора, давящей, не имеющей ничего общего с объективностью и законностью атмосферой суда, противозаконных, насильственных, унижающих достоинство человеческой личности действий следствия. Но…
В дело вмешалась центральная печать.
<p>Газета</p>Еще не было кассационного рассмотрения приговора, еще могли вмешаться надзорные инстанции, еще была у суда возможность не совершить роковой ошибки, а в одной из статей одной из весьма-весьма серьезных центральных газет, органа ЦК КПСС, появилась «характеристика» Массовера… Увы, эта уважаемая газета выступила отнюдь не в той роли, в какой выступила когда-то «Литературка» в «Деле Клименкина». Да, и вправду покойный Залман Афроимович Румер, заведующий отделом писем той «Литературки», не так уж типичен в своей филантропической, сострадательной роли, правы были, увы, авторы многих писем, пришедших мне в связи с публикацией «Пирамиды»… Где глубоко русский, российский обычай помощи заключенным? Еврей Румер и корреспонденты «Литературной газеты» (тоже не очень-то русские…) в труднейшие времена так называемого застоя сумели-таки продемонстрировать его. Увы, не то произошло теперь.
Гигант советской печати, могучий орган массовой информации всей мощью своего непререкаемого влияния обрушивается на человека беспомощного, сидящего за решеткой и пока еще – по бесстыдным словам корреспондента газеты же! – только лишь обвиняемого, а значит невиновного, ибо согласно закону вину обвиняемого может установить только суд. Если быть точным, то приговор в суде первой инстанции уже вынесен, однако, оставляя, очевидно, для себя лазейку – на всякий случай! – но в то же самое время упорно стараясь надавить на суд кассационный, корреспондент в своей статье о взяточничестве и взяточниках и о доблестной работе доблестных следователей пишет буквально следующее:
«Меру ответственности тех, кто уличен во взятке, в частности Ю.Массовера, бывшего председателя амбулаторной судебно-психиатрической экспертной комиссии… определит суд. А вот о моральном облике этого человека, который, как говорится в характеристике из больницы, отличается активной общественно-политической позицией, пользуется авторитетом в коллективе, скажу уже сейчас. Несколько штрихов к его портрету, набросанных родными и близкими…»
