В КОМИТЕТ СОЛДАТСКИХ МАТЕРЕЙ. У меня есть единственный сын, ему исполнилось 18 лет, и его стали призывать в армию, но дали отсрочку, так как он учится в техникуме. Очень беспокоюсь за его судьбу. У нас в Минусинске забрали сына одной матери 22 апреля, а затем через пересылочный пункт города Красноярска отправили в стройбат города Томска, и ее сын Калитниченко уже первого мая повесился. Но его спасли и положили в городскую больницу в психотерапию. Все это произошло за восемь дней. Представляете, какой страх вызвало это у всех матерей, которых ждет подобная участь…
Светлана Ничепорюг. Минусинск. Июнь 90 г.
Невыносимо читать эти письма, но еще невыносимее знать, что это все еще продолжается. Конечно же, это началось не сегодня и даже не вчера. А тогда, когда казарменный социализм развратил общество, убил его нравственные начала. Когда слежка, доносительство, оговор стали символами преданности системе. И в мое время службы в начале 60-х годов была стариковщина, но не столь массовая и не столь озверелая…
Конечно, нельзя лечить одну армию, не оздоровляя всего общества. Но для этого необходимо распахнуть в нее двери, тщательно задраенные под предлогом секретности, чтобы в ней, как и во всем обществе, воцарилась гласность – единственный гарант от беззакония.
В ГЛАВНУЮ ВОЕННУЮ ПРОКУРАТУРУ. Мы, родители военнослужащих, призванных в декабре 1989 года и проходящих службу в 557-м военно-строительном отряде (город Ленинград), вынуждены обратиться к вам в связи с возмутительным положением в этой части…
Группа солдат и сержантов устроила дикий ГУЛАГовский террор против новобранцев… Заставляют чистить себе сапоги, подшивать воротники и гладить форму, а за отказ бьют. Бьют молотком по позвоночнику, голове, рукам, суставам рук и ног, сапогами по голове и по почкам. От удара молотком по кокарде каждый потерпевший падает как подкошенный без сознания…
Не меньшее безобразие творится в столовой, где вышеуказанная группа солдат и сержантов съедает большую часть пищи, остальным военнослужащим ничего не остается.
Группа родителей солдат 2-й роты. 8.03.90 г.(Подписи).
ДОРОГАЯ СЕСТРА. Мы были в карауле. И вдруг в караульное помещение поступает сообщение: застрелился часовой.
Первым его нашел мой друг Генка. Возле трупа лежал блокнот. До смерти испугавшись, что его и всех нас, стоявших в карауле, замордуют, потому что кого-то надо замордовать, он схватил блокнот и вырвал оттуда исписанные листки. Потом я убедил Генку вернуть их адресату. Ведь письмо начиналось: «Прощайте мама и папа…»
