Пирамида жива… полностью

Не могу. Время не позволяет. Не только мое личное время. А время, в котором живем. Как-то кажется, что важно представить именно такой вот «плюралистический» срез, показать, насколько возможно, разные судьбы, разные примеры – и хоть так, может быть, помочь соотечественникам понять, наконец, что не в едино-, а в разнообразии суть, что каждый из них имеет право на существование – при том, конечно, условии, что его право не лишает прав других.

И именно этим – самостоятельностью, уверенностью в праве каждого на мысль, на жизнь, без посягательств на чужое такое же право – интересна и ценна для меня история диссидента-Лашкина.

Ведь что же это за понятие – «диссидент»? А вот как трактуется оно в «Кратком словаре иностранных слов», изданном у нас издательством «Советская энциклопедия» в 1966 г. «ДИССИДЕНТ (лат. dissidens /dissidentis/ несогласный, противоречащий) – не придерживающийся /не исповедующий/ господствующей /государственной/ религии, инакомыслящий». Прекрасно! И как же, должно быть, ненавистно любым вождям, олигархам, как раз и не терпящим именно вот этого самого… Прекрасно. И так нужно нам особенно сейчас, чтобы покончить-таки с гидрой тоталитарности, душным единомыслием, сбросить с себя вериги, не позволять сапогом в лицо… Хотя…

Тут сноска необходима опять, этакое напоминание-примечание: неразумно и нерасчетливо посвящать свою жизнь борьбе только «против». Важно, гораздо важнее «за». А вот «за» что боролся Лашкин Вадим Иванович, это мы еще будем смотреть… Пока же, рассказывая о нем, постараюсь передать честно – со своей, конечно, позиции – то, что я в нем и от него увидел. Но при всем при том добавлю еще: не могу отдаться надолго даже этой истории – истории русского диссидента. Ведь еще много интересного впереди, а жизнь коротка…

Поэтому, не растекаясь дальше по строчкам, беру на вооружение испытанный прием и главным образом цитирую документы и сочинения-свидетельства самого Лашкина, надеясь на внимание читателя и призывая на помощь его благосклонное и пылкое воображение, ибо достаточно лишь попытаться поставить себя на место этого человека, чтобы понять и прочувствовать многое. Ведь не сочиненное мною за письменным столом в тиши квартиры предлагаю я вам, а – то, что писалось урывками в разных, порой нечеловеческих условиях и подчас с немалым риском для здоровья, а то и для жизни. Итак…

«Только что услышал сообщение радиостанции «Голос Америки» о задержании работниками КГБ писателя Александра Солженицына на московской квартире его жены и насильственном приводе его в Прокуратуру СССР на допрос. Это известие потрясло меня почти так же, как телеграмма о смерти отца в 1967 году, когда я проживал в городе Куйбышеве.

До сегодняшнего дня я все же надеялся, что наша правящая партийная верхушка не осмелится выдать распоряжение на арест Солженицына, дабы силой заставить его замолчать. Я надеялся, что руководство КПСС понимает и учтет коренные перемены в мышлении советских людей, произошедшие за последние неполные двадцать лет, после того как Н.С.Хрущев вынес на суд нашего общества трагические факты массовых политических убийств и репрессий. Я порываю со своими иллюзиями на этот счет и открыто заявляю: я убежденный противник внутриполитического курса на ущемление демократии, насаждаемого силой нашими партийными главарями в целях сохранения за собой власти и всех ее благ, во вред нашему обществу.